Форум » » Сюжетные эпизоды » I. The Prisoners » Ответить

I. The Prisoners

Storyteller: Время действия: 16 июля 2306 года Место действия: Темницы, замок Сарнатос, остров Орис Описание эпизода:[quote]В тюрьму народ все прибывает и прибывает. Вчера днем сюда приволокли мятежника Джаррода, чуть позже - леди Тинтагель, защитницу "простых смертных", ну а завершал процессию представитель аэньэ - Сомио, устроивший переполох в покоях короля. Все они, конечно, молодцы - напакостили власти, но их "подвиги" в свете новых узников как-то померкли - насолить Барретту пытались часто, таких шутников было много, а вот чужеземные корабли были отнюдь не частыми гостями на Орисе. Вернее, со времен прибытия на остров людей из нашего мира (а было это почти две тысячи лет назад) никаких чужие судна у берегов не показывались. Так что прибытие сутками ранее "Покорителя Зари" было поистине великое и удивительное событие. Королевской стражей были схвачены несколько нарнийцев - их и привели в темницы Сарнатоса. Они понятия не имеют, что с ними будет, и какие виды на них имеет Барретт, но подозревают, что ничего хорошего их не ждет. Ну а остальные тюремные жители жаждут узнать новостей из вне, поэтому с удовольствием замучают прибывших вопросами.[/quote]

Ответов - 9

Eachradh Lleitach: Это безумный мир. Ты и сама это понимаешь, не так ли? Ты дышишь зловонием, ты дышишь воздухом грядущего, воздухом, пропитанным страхом и смертью, неким предопределением. Это больной мир. И ты в нем, и ты в нем больная. Ты смирилась уже со своей участью - положила на алтарь мести свое собственное счастье. Ты предала в себе человечность во имя любви к семье. Умершей семье. К гниющим в земле родителям и сожженной ясновидящей-сестре. Это провонявший мир. Проеденный личинками боли и страданий. И ты воешь в душе от этих стенаний, но терпишь. Терпишь, потому что знаешь - в итоге смеяться будешь ты, и болью упиваться станут король и королева. Это чернильный мир. Грязный, мелочный, пропащий... И ты пропащая. И Баррет с Лорелей пропащие, и узники, они тоже пропащие. Молитесь, все вы, молитесь. Это все, что остается. Эхрад спешно шла по коридору. Ее алое платье волнами струилось к полу, и как небольшой подол, ткань летела за девушкой, подхватываемая порывами ветра. У Ллейтах этот цвет ассоциировался с кровью, а Королева отметила то, что ее приближенной очень идет это одеяние. Знала бы она, как ей идет багровая кровь и ядовито-зеленые мантии, когда по ночам она исчезает из Сарнатоса. Лумрен направлялась в подземелья, к заключенным. В голове была одна режущая мысль, даже идея: «Обмануть». Заставить их поверить и обвести вокруг пальца. Для короля - одна легенда, для других - иная, более искаженная. Но все-таки, что же могут не понять жители Ориса? У людей заложен инстинкт самосохранения, подспорьем которого является эгоизм. Всё делается для себя - не существует бескорыстности. Есть одна потребность у людей: получить свое, достигнуть цели, стать за счет чужого горя счастливее. Эхра не верит в благоразумность людей. Она видит в каждом безумца, только и ждущего, чтобы вырваться на свободу. И взять "свое"... - Пропустите, приказ Короля, - строгим голосом приказала Эхрад стражникам. Они посторонились и позволили леди спуститься по винтовой лестнице в подвал. Ллейтах не врала: ей действительно разрешил Баррет отправиться к узникам и поговорить с ними, чтобы выведать секреты, если не получиться допытаться до них на официальном вызове. Все же глупцам легче довериться ангелу сострадания, желающему добра, чем разъяренной чете садистов. Пройдя к тюремным решеткам, Эхрад требовательно попросила остальных стражников оставить ее наедине с плененными. Поначалу слуги Баррета замедлили, да это происходило до тех пор, пока лумрен не отвела их подальше от ушей узников и не заявила, нахмурившись: - Вы хотите испытать на себе гнев короля и королевы?! Я сказала - прочь! - Эхрад ловко "урегулировала" громкость своего голоса, чтобы он звучал внушительно и устрашающе и при этом не доходил до клеток. Проводив взглядом стражей и убедившись, что те удалились в коридоры, двуликая повернулась к камерам и поспешила к одной из решеток. И ее словно током ударило... Кина сидела в одной камере с неизвестным стариком (скорее всего давним пленником), у которого (на это хватило буквально секунды) были чистые и ясные глаза, чей взор он устремил на темноволосую, стоило ей схватиться пальцами за железные прутья. Эти глаза... такие же серые, такие же невинные, такие же, как у Кирана. Эхрад отпрянула от решетки, будто страшась, что под натиском этого чистого взгляда сломается и покаится во всех своих грехах. Но спасательным барьером, разделяющим демоницу, и старика оказалась Кина (одна из служанок Лорелей и самой Эхры), увидевшая подругу и подоспевшая к ней. Ллейтах дернула головой, часто заморгала и подняла глаза на узницу. Потребовалось какое-то время, чтобы адаптироваться от нахлынувших эмоций и побороть страх возмездия за ее злодеяния. Лишь спустя несколько секунд, Эхрад обхватила пальцами пальцы Кины и крепко сжала их, обвивая прутья решетки. - Я пыталась сделать все, что могла, - глаза Эхры увлажнились, уголки губ поджались вниз, и Ллейтах отрицательно и отчаянно помотала головой, словно продолжая говорить - выхода больше нет. Брюнетка умолкла, опустив голову, будто стыдясь, что смеет смотреть на подругу, когда сама так беспомощна. - Кина, он обезумел... - вновь поднимая взгляд, произносит Эхрад. Шепчет, шепчет с ужасом и опаской за будущее. Зная прекрасно, что будущего нет, но скрывает эту правду от служанки и от всех пленников. Особенно, от старика с бедными и грустными глазами. Оглядевшись, Эхра поняла, какой может захватить масштаб прилюдная казнь из-за неверного отряда, созданного под лозунгом «Независимые». Что ж, отдашь должное этим обезумевшим - название символичное, и ряды их пополняются, пожалуй, с каждым днем. А после грядущей смертной казни, так и вовсе в многократно раз увеличатся. Смертники должны ликовать - бравое дело для их непонятной организации. Увидев знакомое лицо, Ллейтах охнула. Ее брови дрогнули, изображая маску сочувствия, переплетенного с сожалением и безвыходностью. Недалеко от Кин и лумрен находилась ловушка телохранителя Баррета. - Джаррод... всемогущие боги, за что вас?.. - Эхрад подхватила подол платья и сделала несколько шагов навстречу камере Роукса.

Egeriya: Девушка, сидевшая на полу, прислонившись к стене темницы, резко распахнула глаза. Они долго привыкали к темноте, сомкнувшейся вокруг, а когда привыкли, можно было прочитать изумление на лице нимфы. А она так надеялась, что все это было лишь кошмарным сном! Но нет. Девушка потянулась рукой к голове, мечтая угомонить боль, которую она не чувствовала никогда в своей жизни. А воспоминания о вчерашнем дне накатывали с новой силой, не желая отпускать из своих объятий. Что же вчера произошло? Пытаясь вспомнить все, наяда стала понимать, что их корабль, на котором они плыли, потерпел крушение. Они оказались на каком-то непонятном острове. Этот остров был чужим для нимф. Чужим не в плане своего положения, а в плане природы. Нимфа помнила, как трудно было понимать море, чувствовать природу, окружающую их, словно что-то мешало ей слиться с местной природой. Потом встреча с некоторыми людьми, которые назвали себя Независимыми и объяснили, что этот остров Орис. А потом? Кажется, кто-то и этих Независимых (о, Аслан, как его зовут?), скрыл их корабль. Ну, как скрыл. Превратил в какую-то тень. Но ладно, закрываем на это глаза и говорим, что он его хорошо спрятал. После Веспер (где, кстати, она?) сказала, что пойдет на корабль взять некоторые вещи, в то время как остальные ушли в лагерь. А Эгерия? А она пошла с ней, буквально навязав свое общество, потому что волновалась за сестру. И, видимо, не зря волновалась. Хорошо, что она пошла с ней, пусть даже они и попали в темницу. Зато Эги сможет находиться рядом со своей младшей сестрой. Это было лучшим исходом, потому что оставшись в лагере нимфа обязательно бы почувствовала, что что-то не так и не находила бы себе место. А так они хотя бы рядом. После? Их привели в темницу. Нагло затолкали туда, хлопнув решеткой так, что казалось, все содрогнулось. А нимфа... такая добрая и наивная нимфа тогда была зла, она была готова весь этот Сарнатос разнести, камня на камне не оставить, но... не могла. Силы не слушались, физически же она уже была побеждена. Так что все это было жутко глупо. Помнится, наяда ходила по темнице туда-сюда, обещая проклятия на голову тех, кто это устроил. А после, выбившись из сил, отключилась. Серьезно, вот так просто уснула, хотя нимфы вообще редко спят. И только сейчас она проснулась. Вот только интересно, какое сейчас время суток? Жаль, что она не чувствует природу Ориса, так бы смогла безошибочно определить это. Девушка огляделась по сторонам, все были на месте. Веспер, Джилл, Юстэс, со всеми все было в порядке, а это хорошо. Эгерия встала и подошла к сестре. Та выглядела подавленной. В принципе Вэс всегда серьезно ко всему относилась, но не настолько же! Уж если ее сестра в таком состоянии, то, что говорить о самой Эгерии. Нимфа села рядом с Веспер. - Все будет хорошо. - Почти уверенно произнесла нимфа, чуть тише добавив - Наверное... - Эгерия глянула на сестру. Похоже, та сидела в темнице, так и не прикрыв глаза даже на короткое время. Все-таки они такие разные. Веспер она действительно нимфа, мягкая, но в тоже время серьезная и ответственная, а Эгерия легко выходит из себя и больше напоминает обычного человека, чем волшебное создание, если не обращать внимания на чудесную внешность, конечно же. - Гвен ведь была с нами? Раз она не здесь, значит, успела убежать. Она расскажет все в лагере и нас вытащат отсюда. А значит не все потеряно.. - девушка выдавила из себя улыбку. Она слишком устала, чтобы улыбаться искренне. Устала находиться взаперти, ведь это одно из сильнейших наказаний для нимф - быть взаперти, далеко от природы. Эгерия оглядела всех, кто был в темнице. Хорошо, что они здесь не одни, можно будет отвлечься, разговаривая с другими людьми. Все-таки интересно, за что же их держат тут...

Kieran Wester: - Здравствуйте, - поздоровался мальчик утром с королем, внося ему в покои чистую одежду, - Здравствуйте, - сказал он королеве, которая вышла из-за ширмы, сопровождаемая его сестрой, - Здравствуйте, - сказал он казначею, который вошел в покои в тот момент, когда Киран из них собирался выходить, - Здравствуйте, - сказал он кухарке, когда пришел за завтраком короля. «Здравствуйте». Проверяя это слово в словаре, мы найдем ему весьма четкое объяснение. У Кирана было достаточно времени для того, чтобы пересмотреть их великое множество. Оно означает, например, пожелание здоровья человеку в это день и, предположительно, последующие. Но в основном мы не задумываемся о том, чтобы пожелать человеку здоровья. Мы привыкли считать это обыденным приветствием, так и продолжим. Хотя большинство слов имеют огромнейшее количество значений, мы все понимаем, что их не запомнить так просто. Но у Кирана было достаточно времени для того, чтобы узнать получше слова «жизнь» и «время», одни из самых важных слов, которые мы бросаем на ветер, растаптываем, словно мелкую мошку, в очередной раз забывая обо всем. Нам, вероятно, надоело рассуждать о том, что такое время, потому что нас пугает его скоротечность. А жизнь целиком и полностью зависит от времени; и никто, никто никогда не смел с этим спорить. В конце концов, всему приходит свой конец, но пока мы не успели заметить его приближение, нам все нипочем. Ты согласен? Ведь зачем волноваться, когда можно испытывать огромнейшую радость и беспечность! А жизнь Кирана так долго висела на его собственной ответственности, и жизнь его сестры, что он успел проникнуться и важностью понятия «жизнь», не позволяя себе растоптать маленькую мошку. И сейчас очень много жизней поместилось в его руки, в его взгляд, в его слово. Он должен был убежать от работы, спуститься вниз в темницы, узнать про этих людей. Вестер услышал пару слов, которые бросила Лорелей Барретту перед тем, как он вошел к ним в покои, но с его появлением они затихли. Дарлин появилась мгновением позже. У него не было достаточно времени, чтобы изложить ей всю ситуацию; но мгновением позже король послал его самого в темницы, накормить пленников, потому что последнему требовалось разобраться в делах, накопившихся после приезда. Взяв с кухни несколько ломтей хлеба и бутыль с водой, юноша отправился вниз - в темницы, к пленникам. Наверняка Независимые в курсе о прибавлении, но у самого Кирана не было ночью шанса попасть в лагерь, как и у сестры: стражи прибавилось. Внизу стражники пропустили его без малейшей задержки: они не вели счет времени, и им казалось, что уже время обеда. Там, на удивление, он обнаружил леди Ллейтах, которой приветливо кивнул: - Миледи, - и прошел мимо нее. Она разговаривала со служанкой, Киной, ее служанкой, которую нежданно-негаданно король осудил. Затем женщина метнулась к одному из пленников, назвав его по имени. Очевидно, она его знала. Киран пожал плечами и обернулся к другим, которые тихо разговаривали. Киран вошел в каждую камеру, отпирая их ключами, и оставляя у входа пищу с водой: по стакану на чуть ли не пять человек. Это было жестоко со стороны Барретта проявлять свое пренебрежение даже так; повариха отказалась дать ему больше, чем приказывал король. - Здравствуйте, - сказал Киран, когда вышел из последней камеры, обращаясь непосредственно к новоприбывшим, - Мне нужно знать, кто вы такие и почему вы здесь. Барретт осуждает людей по пустякам, и мне необходимо понять, откуда вы появились. - он наморщил лоб, - У меня есть… друзья, они могут помочь. Я могу помочь вам выбраться. Но мне нужна информация.


Lynette: Вот таких острых ощущений Линетт наверное в жизни и не хватало. Да ей тогда вообще много чего ещё в жизни не хватает! А в особенности тюрем. Нет, конечно, иногда страдальцем себя почувствовать очень даже интересно. Буянить в камере, выдавать такие фразы, на которые способны только пьяные сапожники и матросы, нарываться на драку со своими тюремщиками, пытаться испепелить свою каменную “клетку”… С одной стороны это интересно. Но вот с другой… вечно просиживать штаны в тюрьме саламандра не собиралась. Получилось, кстати, довольно неудачно. И вот как эти чёртовы стражники умудрились её скрутить? Её, одну из Лидеров Независимых! Да чёрт побери, как это называется? А теперь ещё и в камеру отдельную посадили. Ясное дело, камера с сюрпризом для таких огненных как она. Презрительно фыркнув, девушка перестала метаться из стороны в сторону, как птица в клетке, и остановилась. Надо было что-то срочно придумывать. Не стоит же только надеяться на то, что её “коллеги” скоро придут и освободят её? Ясное дело, долго девушке сидеть здесь не хотелось. Поэтому надо было что-то срочно придумывать. Успокоившись, Ли внимательно оглядела камеру. Скудненько. Каменный пол, каменные стены, каменный потолок. И железная койка у стены. И вот так они обращаются с ней? О, они ещё её недооценили. Ну… Возможно недооценили. Выдав печальный вздох, девушка села на койку и, подперев подбородок ладонью, задумалась. А ведь где-то здесь должны быть и та часть новоприбывшие, с которыми Линетт застряла на берегу. Значит их тоже повязали и вполне возможно, Баррет соизволит снизойти до того, чтобы допросить кого-то из пленных и узнать о причине их визита. - Чёрт. – рявкнула Линетт, вновь заводясь. С силой стукнув кулаком по стене, девушка тут же вскочила и принялась прыгать по камере, подвывая и держа покалеченную руку. Решив не останавливаться на этом, девушка с яростью атаковала железную дверь огнём, но тот лишь растекался в стороны, как разлитая вода. - Да что же это такое! – почти вскричала саламандра, со злостью пиная койку. Очередной вой подшибленной собачонки и прыжки по камере дали понять ей, что сколько бы она тут не бушевала, плохо будет только ей. И ей это категорически не нравилось. Причём абсолютно не нравилось. Произведя попытку успокоится, раздражённая девушка села на койку и, откинувшись назад, на стену, упёрлась задумчивым взглядом в каменный потолок. Тут дверь на время отворилась, какой-то парнишка оставил на пороге хлеб и воду и тут же ушёл. Собственно, пытаться было вскочить и рвануть в бой прямо сейчас не было смысла - кто же знает, кто охраняет местные темницы. - Ну хоть это хорошо. - фыркнула Линетт, поднимаясь с койки. Взяв еду и питьё, она перенесла их на койку, но не стала придрагиваться, решив оставить на потом, когда проснётся аппетит.

Jarrod Roux: простите, брежу Боль. Холод. Опять боль. Ему вновь снился кошмар, и это порядком начало его настораживать. Кошмары сами по себе его не пугали, он четко сознавал, что это все за гранью реальности, тени его не тронут здесь, за железной решеткой. Однако, это был уже третий, каждый день, проведенный здесь, они ему снились. И Родд уже начал подозревать, что вовсе не его воспаленного сознания это дело, не его личные переживания перед неминуемой казнью, а чье-то пагубное, возможно магическое, воздействие извне. Он проснулся от шума в камерах. Медленно открыл глаза и огляделся, но будто все ещё пребывая в нирване своих сновидений. Вдохнул тухлый воздух. Загудела голова так, будто он без просыху пил недели две. А ведь и правда, в выпивке он себе последнее время не отказывал, прожигал жизнь, как только мог. Знал, на что он идет. Впрочем, я опять не о том. Вновь, уже внимательнее, оглядевшись, Родд отметил, что в тюрьме действительно произошло какое-то резкое оживление, видимо, привезли какую-то группу мятежников: ну не могли они по каким-то другим причинам затолкать сюда около десятка бедняг за один вечер. Явно что-то грандиозное и явно уже не связанное с ним - его приспешников всех перебили. Значит, кто-то решил продолжить его дело. Только сейчас заметил, что лежит на полу. Только сейчас ощутил над губой солоноватую струйку крови. Не к добру, не к добру. Правильно, здесь все было не к добру. Приподнялся на локтях и медленно сел. Голова загудела ещё сильнее: теперь уже очевидно - упал ночью и ударился. Но причина уже была не так важна, как следствие. От этого "следствия" нужно было срочно избавиться и начать впитывать информацию. Начать. Просидев неподвижно, как оказалось, минут десять, отчужденно глядя куда-то в пустоту, Ру вновь очнулся. Действовать. Продвинулся вперед, к решетке, все еще не вставая. Мышцы тоже ныли и плохо слушались. Давно так плохо он себя не чувствовал, хотя, несмотря на достаточно небольшой для воина такого уровня возраст, Джаррод пережил достаточно и повидал многое, чтобы вышенаписанная фраза приобрела свой сильный смысл. Пальцы оплелись вокруг холодных железных прутьев решетки, мужчина прижался в ним лицом и жадно стал вглядываться в темноту малопосещаемого тюремного коридора. Ничего. Только тихие шепоты, явно не ему адресованные. Он не стал подавать голос и вопрошать - положился на собственную сообразительность. - Джаррод... всемогущие боги, за что вас?..- знакомый голос. Шорох подолов. И вот прямо перед его камерой очутилась она. Эхрад. Род ещё с полминуты соображал, "как" "что" и "где", и лишь затем нашелся, чтобы среагировать хоть как-то на её слова. - А..Здравствуйте, дорогая Эхрад. Я точно не знаю, но, скажу по секрету, мне кажется, что Его Величеству очень не понравилось мое лицо. Полагаю, он завидует. -рассмеялся. Право, не стоило сейчас передавать ей всю историю его жизни за пределами замка, то, как за ним охотились, то, как его знания травили и губили его, то, как он не нашел им нужного применения и то, как он в итоге промахнулся, допустил фатальную ошибку. Нет, сейчас не было ни времени, ни настроения говорить об этом. Возможно, девушка и не узнает, что экс-офицера скоро прикончат, если он с этой престранной хворью не отбросит коньки прямо здесь. Но сейчас он смеялся, сухо и жестоко, как казалось ему. Не хотелось умирать и, почему-то, он верил, что сможет этого избежать.

Houlian set Gel'Lert: Новая ночь принесла новые перемены… Что-то их последнее время стало куда больше, чем обычно. Во всяком случае, так показалось сильфу, когда, проснувшись (а ночью он дрых так основательно, что никакие перемены мест слагаемых его не добудились), он обнаружил что в камеру, где недавно держали девушку из придворных с зубодробильным для него именем Тинтагель, заселили аж четверых новых обитателей… Да и в целом в тюрьме разумных существ ощутимо прибавилось… Все эти факты Хоулиан констатировал благодаря слуху, потому что глаза открыть не соизволил до тех пор, пока не составил для себя картину нового окружающего дня… а потом, от души потянувшись и резко сев на условно называемом кроватью объекте, пристально уставился на новых обитателей этой серии камер для «избранных», которые даже не снабдили стенами, кроме одной, ограничившись в основном решётками. А что? Грамотное распределение пространства, стены куда как больше пригодятся для тех же камер для саламандр, в которых, с точностью до наоборот, было три обычных стены и одна решётка… - И снова новые лица, - по-птичьи склонив голову набок, констатировал он свои мысли вслух, потом посмотрел в сторону камеру Джарреда, с намерением спросить сильно ли тут ночью шумели, но к своему удивлению обнаружил, что тот беседует с какой-то прекрасной дамой благородной наружности и не стал отвлекать уже хоть сколько-то знакомого товарища по несчастью от общения… - Что-то Его Величайшество последнее время задался целью повысить плотность населения подвалов Аркалета… Или, вас королева сюда определила на временный постой? – если в этом вопросе и прозвучала хоть доля сарказма, то только в адрес правящей семьи: новые обитатели были интересны настолько, что шутить над ними Хоулиан пока что ни за что бы не рискнул… мало ли, не так поймут? А то, от этих личностей неуловимо тянуло какой-то загадкой и… чем-то непонятно-незнакомым. Да и ещё никогда сильф не видел, чтобы здесь, в отделённой для особо важных пленников части, бывали дети… Ну, хорошо, не дети, а подростки, но какая, собственно, разница? Сам факт их присутствия здесь был удивителен, что уж говорить о двух девушках, чью расовую принадлежность он вообще не смог бы назвать с уверенностью? - Не поделитесь что там снаружи нового за последнюю пару дней? – да, конечно, его «кормили» новостями совсем недавно, но Джарред мог рассказать только те новости, которые знал сам, и посему малейший способ получить хоть какую-то ещё информацию был для Хоулиана вопросом первостепенной важности… особенно на фоне вопросов в духе «как вас зовут?» и «кто вы и откуда?»… "Ну, если и они без интересных новостей, то тогда надо будет срочно что-нибудь придумывать... А то, мне опять становится скучно... И книга, которую маг приносил, вчера кончилась... Новую вытребовать, что ли? Опять поломать комедию на тему "плохо мне, умереть хочется", чтобы впечатлились? Хоть какое-то развлечение..."

Somio: Сомио совсем не одобрял то, что творилось здесь и сейчас. Ему, вообщем-то, и взаперти сидеть казалось дурацкой затеей, но тут всё довольно просто – на что боролся, на то и напоролся. Сом умел признавать свои ошибки и неизбежность наказания тоже не была для него секретом, так что всё было адекватно, по его сегодняшним меркам. Не хуже он осознавал и то, что не сегодня завтра он не сможет уже поручиться за то, что тут довольно хорошо. Но был один факт, который утешал Сома каждый раз, когда он думал как бы выбраться из своей клетки – по крайней мере он не в лапах короля Баретта, у которого уж точно больше причин его ненавидеть, чем у всех вокруг. Рыжий потянулся после не самого лучшего в его жизни сна, окончившегося тем, что вокруг говорило слишком много живности. - Я бы даже сказал, подозрительно много новых голосов – откликнулся аэнье на какой-то из вышеназванных голосов, который, однако, был знакомее других, что имело лишь одно следствие – он был здесь не из «новоприбывших», наличие которых странным образом развлекало огненного мальчишку. Кроме того он слышал знакомый до боли звук, когда огонь атакует какую-то поверхность в этих камерах. За последнее время, когда Сом всё ещё лелеял надежду уйти отсюда быстро и без потерь, не прислушиваясь к тому, что творится за стенами, он научился различать многие звуки. Причём настолько быстро, что и сам, надо признать, немало удивлялся этому факту. - Тщетные усилия, миледи – расхлябано, как у него было принято, объявил рыжий достаточно громко в направлении той камеры, откуда по его мнению он слышал голос и звук огня. Вообще, выражение, конечно, идиотское, но если спросить Сомио, то так как звучит огонь не звучит ничего вовсе. Пожары и маленький тлеющий фитилёк – всё имеет свой вкус, запах, цвет и звук. Любое из чувств можно подключить и найти источник. Видимо, поэтому же замели его. А идея-то была простая – сжечь в тар тарары проклятого короля, или по крайней мере всё что ему принадлежит. Непродуманная только, а так всё нормально, конечно. Вообще, рыжий за всё время здесь, которое, вообщем-то при желании можно было легко сосчитать, не был слишком общителен, пытаясь обжиться более или менее. Теперь же общение казалось ему главной нарушенной потребностью, а потому он вещал, почти что не затыкаясь и продолжая в основном последние услышанные фразы - Если там, конечно, хоть что-то произошло, то рассказывайте погромче, тут многие интересуются – на самом деле Сому было глубоко наплевать, но послушать хоть кого-то ему хотелось непомерно, и желательно не в одной-двух фразах, а получить ответ развёрнутый, красноречивый. Ну, вообщем, не жизнь была бы, а та ещё сказка.

Vesper : "Что же делать, что делать?" - пищал истеричный внутренник голосок всю прошедшую ночь, хотя по лицу Селвин нельзя было прочитать и хоть малого намёка на панику или испуг. Нет, она ни в коем случае не боялась за себя - такой страх чужд существам, подобным ей. А вот за людей, невольно попавших вместе с ней в плен, она сильно тревожилась. Вряд ли те люди, взявшие их в заложники, смогут причинить какой-либо вред ей, однако за сохранность смертных она поручиться не могла, хотя именно она должна была следить за тем, чтобы ее друзья не попали в беду. Если бы она не стала мешкать и повела свою группу сразу вслед за Каспианом, ничего бы не случилось - все они были бы сейчас вместе, в убежище их новых друзей (по крайней мере, Веспер надеялась, что люди, забравшие королей, таковыми являлись). Но сейчас она и еще десяток нарнийцев здесь, а еще некоторые пали на корабле от рук врагов, и винить в этом она могла только себя. Веспер перевела взгляд на друзей. Вчера все они, несмотря на случившееся (а может быть как раз из-за этого), быстро уснули - и в том числе и ее сестра. Почти всю ночь нимфа наблюдала за тем, как тихонько посапывает Эгерия - во сне она выглядела совсем как человек. Напротив их с сестрой камеры находилась клетка "огненной девушки", как называли они с Эгерией одну из Независимых, Линетт. Веспер полночи наблюдала за тем, как та безуспечно пыталась испепелить темницу - увы, безуспешно. В соседней камере, в чуть менее просторной, сидела Джилл - в одиночестве. Рано утром стражи увели Юстеса из подземелья, из-за чего Веспер подняла шумиху - естественно, без боя родственника Певенси она отдавать не собиралась, однако никто ее слушать не стал, а за решеткой она была не в силах что-либо изменить. Оставалось только догадываться, зачем им понадобился Юстес - и почему именно он, а не Веспер или кто-то из матросов, Юстес-то был всего лишь мальчишкой. Итак, продолжим обзор. В "клетке", соседствующей с той, где томились они с Эгерией находились моряки - их Веспер через стену не видела, но зато слышала. Те и на борту "Покорителя" не отличались особо тихим нравом, поэтому вчера отряду врагов пришлось немало попотеть, чтобы усмирить разбушевавшихся пленников. Взгляд ее собрался "обследовать" следующих пленников, но этот процесс прервал голос Эгерии. - Все будет хорошо. - Веспер обернулась к сестре - та, видимо, только сейчас проснулась, поэтому она и не заметила. - Нам не нужно было разделяться, - нимфа с сожалением покачала головой. - О Аслан, это была ужасно глупая идея. Мы... я потеряла дары королей, погибли наши люди, а эти дикари теперь знают месторасположение "Покорителя", и неизвестно, что они сейчас делают с нашим и так потрепанным судном. Возможно теперь мы вообще никогда не сможем вернуться в Нарнию, если они уничтожили корабль или прибрали себе к рукам. - Селвин невольно сжала кулаки, но от этого было мало толку - она лишь позволила себе показать слабость и бессилие исправить что-то. Слава Аслану, с ними не было Каспиана или кого-то из Певенси! Попадание в плен коронованной особы - вот это настоящая беда. А они с моряками - лишь подданые, их жизни не так важны, но Веспер была уверена, что остальные не станут бросать их в беде и обязательно придут выручать. Лучше бы они этого не делали. - Гвен ведь была с нами? Раз она не здесь, значит, успела убежать. Она расскажет все в лагере и нас вытащат отсюда. А значит не все потеряно.. - Эгерия, ее могли убить, - вновь отрицательно покачала головой она в ответ. Веспер не помнила, присоединялась ли Гвен к ее группе, но если так, то ее и правда здесь не было, и куда и когда она пропала, Селвин не знала. Но если Эгерия не видела ее после нападения врагов, то это вовсе не значит, что тельмаринке удалось улизнуть - она была одним из лучших воинов, которых знала Веспер, но не стоит исключать нежелательный исход... Как говорится, "надейся на лучшее, готовься к худшему". - Лучше бы они не узнали. - тихо сказала она, заметив, как с любопытством слушают их разговор стражники. Кинув на них злобный взгляд, Веспер продолжила разговор с сестрой. - Нельзя допустить того, чтобы Каспиан и остальные пришли за нами. Они не готовы к такому сопротивлению, их слишком мало. Они погибнут. - Здравствуйте, - послышался голос вне стен их с Эгерией камеры. - Мне нужно знать, кто вы такие и почему вы здесь. Барретт осуждает людей по пустякам, и мне необходимо понять, откуда вы появились. У меня есть… друзья, они могут помочь. Я могу помочь вам выбраться. Но мне нужна информация. Веспер наморщила лоб. Это что еще, таинственный спаситель? Нимфа прислонилась к решетке, желая посмотреть на говорившего. Им был высокий темноволосый юноша - лет этак 20-ти, однако взгляд у него был слишком умным для юнца. - Не думаю, что у нас есть причина доверять вам. Вы служите тем, кто заключил нас здесь. - Хотелось верить, что этот человек и правда в силах помочь им выбраться. Но чудеса случаются нечасто, и слепо отдавать информацию о себе незнакомому, принесшему воды, было бы глупо. Веспер посмотрела на Линетт, надеясь, что она поймет вопрос, читавшийся в ее глазах: "Кто это?". Саламандра должна была знать, кто тут кто, ведь она была одной из лидеров Сопротивления. Если этот человек - друг, то огненная должна его признать. - Не поделитесь что там снаружи нового за последнюю пару дней? - Если там, конечно, хоть что-то произошло, то рассказывайте погромче, тут многие интересуются. Похоже, тут помимо нарнийцев и саламандры были еще заключенные - наверное, вчера она была настолько погружена в свои мысли, что не заметила никакого постороннего шума из темниц чуть более отдаленных, а сегодня их братья по несчастью просто дремали. Что ж, по крайней мере, если им с нарнийцами тут придется куковать долго, то будет с кем обменяться информацией - быть может, вместе с остальными заключенными они придумают, как выбраться отсюда. Она бы с удовольствием поболтала с ними и сейчас, но разговор с их потенциальным сторонником был важнее.

Augusta: Усталость давала о себе знать. Глаза могли закрыться в любую минуту, но Августа упорно не давала себе заснуть. Это было бы непростительно и глупо, уснуть в незнакомом и таком опасном месте. В любое мгновение мог произойти переворот. Августа все еще верила в это. Рыжая вообще была склонна верить в такие вещи. А что еще оставалось? В этом мире уже не было магии, в полном смысле этого слова, волшебства. Уже давным давно она забыла, где живет, уже давным давно её жизнь из сказки превратилась в кошмар. А надеется на какие-то потусторонни и добрые силы можно только в сказках. Августа понимала, что у неё есть только.. она. В душу закралось отчаянье. Бежать было некуда, да даже и если бы вдруг открылся ход на волю, у Августы уже не было сил бежать. С посторонней помощью, она бы могла. Но нет. Вокруг чужие люди, которые даже если и обладают добрым сердцем, также опасны как сам король. Конечно, саламандра заметила Линнетт и Кирана тоже, но если до Линнет ей было в условиях преград в виде металлических прутьев как до конца их земли, то на Кирана она даже смотреть боялась. Киран под прикрытием и тут уж нечего думать. За общее дело можно и умереть в этой тюрьме, если понадобится, но его не выдать ни в коем случае. Патриотизм, неизвестно откуда взявшийся, был доброй половиной частью сущности Августы. Второй половиной было недоверие. И эта смесь не давала ей ни единой светлой мысли в этой ситуации. А хотелось хоть ненадолго забыть, что сидишь в вонючей камере и представить себя где-нибудь в родных местах, когда уверен, что все в порядке и если случится самое страшное, то есть польёт дождь, ты всегда сможешь добежать до дома. Началось какое-то движение. Августа встала и подошла ближе к источникам шума. Да, король Баррет осудил достаточно много народу в последнее время и от этого аэнье стало еще паршивей. Какой же сброд собрался в этих стенах. У каждого свои грехи, свои интересы. Уж явно вам не кружок по хобби. Девушка подошла к металлическим прутьям и автоматически ухватилась за них, как за дополнительную опору, ведь была очень слаба. Видя, что происходит, на её лице застыло наряженное выражение, но она пыталась не выдавать своего страха. - Мне нужно знать, кто вы такие и почему вы здесь. Барретт осуждает людей по пустякам, и мне необходимо понять, откуда вы появились. У меня есть… друзья, они могут помочь. Я могу помочь вам выбраться. Но мне нужна информация, - произнес вошедший Киран и Августа немного насупилась, будто была чем-то недовольна. Она не знала, помнит ли её Киран, видел ли в лагере, но она знала, кто он, и решила, что его появление здесь – лишнее. Он должен держатся подальше от таких мероприятий, это же опасно для его миссии – так думала Августа, хотя была, в общем-то, и рада хоть какой-то надежде на спасение. И все же, как опрометчиво! Заключенные суетились, от усталости ли или от такого же отчаянья, они не могли услышать главного, говорили в разнобой, непонятно кому, непонятно зачем. У саламандры немного разболелась голова, потому что такого шума, она давно не слышала, проживая своё оставшееся, до поры до времени, в одиночестве. Но она отчётливо слышала всех и каждого. - Не думаю, что у нас есть причина доверять вам. Вы служите тем, кто заключил нас здесь, - сказала девушка со стороны, и Августа молча с ней согласилась. Действительно, причин доверять не было, но… - У нас нет причин доверять никому из нас. У каждого здесь свои причины и свои интересы и, выясняя их, мы не сможем выбраться. Мы или сбежим все вместе забыв о причинах не позволяющих доверять друг другу, с обещанием забыть лица друг друга, как только выберемся на волю, или останемся гнить здесь. Благо осталось нам, судя по всему, уже не долго, - сказала она достаточно громко, но не так чётко, как бы хотелось. Её мучила жажда, в горле пересохло и от этого говорила она хрипло и все же голоса не жалела, лишь бы донести мысль до здесь собравшихся.



полная версия страницы