Форум » » Вне времени » One medical history [FB] » Ответить

One medical history [FB]

Caspian X: [more]http://s41.radikal.ru/i092/1012/32/721f7081493c.jpg[/more] 1. Примерное время эпизода: 2303 год. 2. Место действия: Королевский замок, Кэр - Параваль. 3. Описание эпизода: Тархистанский король Шемеш - эль - Кадир присылает ко двору нарнийского короля Каспиана свою дочь, Таарет. Король учтив и благостен к девушке, однако дел у него по горло и он не уделяет ей должного внимания (по правде говоря, он смутно догадывается, зачем ее послали, но она не очень ему нравится, увы). Но его ужаснейшей ошибкой было позволить ей заболеть. 4. Участники: Таарет II, Каспиан Х

Ответов - 11

Taareth II: Здоровье — это когда всё болит, но ещё есть силы не идти к врачу! Солнце за окном медленно валилось на запад, и хотя оно и шло по ровной траектории, принцессе казалось, что оно качается, словно пьяное, и то и дело норовит сползти то на юг, то на север, но, обдирая бока о ни к месту вылезающие звезды, кое-как прокладывает верный курс. Сумерки очень медленные, как мысли больного человека, и точно так же не задерживаются на чем-то одном: вот они синие, лиловые, фиолетовые, полыхающие алые...и вот уже почти ночь. Красный солнечный глаз обморочно закатился и едва виден, как у мертвеца. Принцессу укрывают три одеяла: одно из них скомкалось, сбилось куда-то вниз, но даже поправить его нет сил. Простыня сползла вправо; плед под ней колет бок. Подушка уже, кажется, горячее, чем лежащая на ней чугунная-чугунная-чугунная голова, колоти ее иблис. Таарет поворачивается на бок, утыкается в подушку лбом, бессильно ударяет кулачком по горячей пуховой перине, беззвучно хнычет. Север очень неласково обошелся с ее здоровьем - пытаясь стать своей среди местных, она одевалась в их одежду, мужественно борясь с ощущением зябкости и холода, и вот поплатилась. Служанка Джамиля говорит - это дэвы играют с Таарет, пьют ее кровь по ночам, заманивают вниз, ждут, когда совсем слаба станет принцесса. Дэвы любят красть женщин. Таарет хмурится. Никак нельзя быть украденной, пока местный король не обратит на нее внимание...что ей все злобные духи! Ей не до них. Пусть лютуют - все равно им своего не добиться. Девушка накрывает лоб ладонью, пытаясь унять боль, заходится в кашле; служанка подает платок и горячую воду. Делая пару глотков, Таарет утирает губы и в задумчивости переводит взгляд на окно. Время идет, а в Нарнии она так же нежеланная гостья, как и было раньше. Темные брови нахмурены: Таарет злится на саму себя за такую слабость. Нет, нельзя терять ни одной драгоценной минуты, иначе её на свое благо потратит кто-нибудь другой. И с чего она взяла, что болезнь - препятствие с осуществлении ее плана? Может быть, помощь? Решительно встав с кровати и не обращая внимания на причитания служанки-сиделки, Таарет подходит к шкафу и меняет холщовую ночную рубашку на нежную шелковую. Глядит в зеркало. Хороша, кто поспорит! Жаль, что короля Каспиана не трогает ее красота. Наклонившись ближе, разглядывая себя в сумеречном свете, принцесса решительно распускает косу, расчесывает частым гребнем водопад волос. Болезнь придает лицу холодного румянца и делает глаза очень блестящими, как всегда бывает при жаре - но так даже краше. Забираясь обратно под заботливо расправленные молчаливой Джамилей одеяла, Таарет приказывает: - Пойди на кухню, попроси погромче горячего вина для заболевшей принцессы. Поднимешься на этажи - разрешаю тебе разговориться с местными слугами и не спешить. Не умеряй голоса, сетуй на то, что заболела твоя госпожа. Нам надо, чтобы слухи эти дошли до хозяина замка - он милостив и не откажет мне в визите. Я буду рада его принять... Если придет он - выйди из комнаты, вино оставь. Иди. Служанка тенью выскользнула в коридор и была такова; на ее исполнительность можно было рассчитывать. Таарет потянулась к ночному столику и зажгла единственную свечу, чтобы блики света окрасили ее кожу цвета меда. Откинулась на подушки, прикусила губы, чтобы заалели... ...и закрыла глаза, на сей раз, правда, не от боли. Что я делаю! Почему слова отца для меня дороже слов сердца? О Таш, разреши мне хоть когда-нибудь поступать так, как самой хочется! Разве нет у меня свободной воли, разве равна я с неразумными овцами? Им скажешь брести за тобой - бредут...неужели и я такая? Не нужна мне отцовская цель...но разве он меня пожалеет? Словно не дочь я ему любимая, а карта игральная - разменяет в партии и забудет совсем... Стараясь не поддаваться невеселым раздумьям, принцесса устраивается поудобнее на цветастых подушках, перебирает кофейную прядь волос. Ускользает из пальцев мягкий локон, ускользают и горести - по крайней мере, на этот вечер. Будь что будет...

Caspian X: Город горел. Чадил душным, жирным дымом, который застилал и словно бы выедал глаза изнутри. Лето 2303 года выдалось слишком жарким - и случайно выскочивший из чьей - то трубы огонек, попавший на соломенную крышу, стал причиной грандиознейшего пожара. Нарнийцы и тельмаринцы, хмуро переглядываясь, растаскивали то, что уцелело и расчищали место под новые дома. Нарния была погружена в конфликты и была на грани Гражданской войны. Шел первый год царствования короля Каспиана Десятого. Юный король потер костяшками пальцев лоб и вздохнул, пытаясь унять предательскую дрожь в коленках. Еще вчера он самолично помогал горожанам разгребать головешки, а сегодня уже отдавал приказы лордам. Бездомных пустили в пустующий тельмаринский замок лорда Мираза - они ночевали там, а днем шли отстраивать свои жилища заново. Великаны на границе с Орландией убили нарнийского посла - надо было предпринимать срочные меры. Нарнийцы и тельмарины враждовали и не доверяли друг другу: конфликты вспыхивали тут и там на пустом месте. Черные гномы требовали монополизации золотоносных и самоцветных рудников. Пэвенси ушли, а лорды своими советами только мешали. Но теперь, кажется, кризис потихоньку отступал - благодаря Каспиану, который чуть не раздвоился, пытаясь успеть везде и сразу. Молодой человек поднялся из - за стола и пошел по направлению к кухне. Стоящий у входа в кабинет кентавр вопросительно посмотрел на него. Король кивнул стражнику и продолжил свой путь. Он только - только вспомнил, что ничего не ел с самого утра. На кухне было полным - полно говорящих мышей, в том числе и Рипичип. Никто из них тревожить новоиспеченного монарха не стал, поэтому Каспиан полез в кладовую - стащить что - нибудь от остатков ужина. Но кусок в горло не лез. Король задумчиво ковырял кусочек оленины и думал о благе нации. Дверь внезапно приоткрылась и вошли две служанки - видимо, не заметившие его. -Бедняжка принцесса, - поцокала языком одна. - Это же надо: только приехала и уже подхватила болезнь! А все климат - вроде бы, лето и жаркое, а все же не Тархистан! А она, цветочек хрупкий, на всех сквозняках бродит! -И не говори, - поддакнула другая. - Сейчас иду к ней, а она, бедняжка, еле говорит - губы запеклись, горит вся. Понятия не имею, чем ее лечить. Вина вот пришла попросить со специями, говорят, оно подкрепит ее силы. Мало ему было своих неприятностей, так еще и этот тархистанский король... Монарх отправил в Нарнию с официальным визитом свою дочь. Маленькая, тонкая, словно бы надломленная, девушка поразила весь двор хрипловатым чувственным голосом, огромными невинными глазами и низкими вырезами платий. Король видел ее редко, но взгляды на себе ловил не раз. Ей явно что - то было нужно. А теперь вот и заболеть умудрилась... Он не хотел идти. Но долг требовал. -Если принцесса больна, то я не понимаю, почему вы здесь, а не с ней, - подал голос король и служанки подпрыгнули. - Возьмите глинтвейн и передайте вашей госпоже, что я навещу ее через час. Служанки схватили кувшин и, поклонившись, выскочили за двери. Каспиан снова уставился в тарелку.

Taareth II: Таарет так уютно устроилась в постели, что едва не уснула - веки отяжелели, дремотная тяжесть окутала тело, рука свесилась с кровати. Где-то тикали часы, а это, как известно, колыбельная, ничем не хуже колдовской песни дождя. Ее разбудила выскользнувшая из-под головы шелковая подушка. Недовольно нахмурившись, девушка приоткрыла один глаз...и, поспешно сев, огляделась. В комнате находилась только верная служанка. - Силы небесные! Джамиля! Ну что ты молчишь, почему не разбудила меня? Я долго спала? - Около получаса, сиятельная госпожа, - в черных глазах ночной темнотой расплескался испуг. - Вы спали целительным сном, я не решилась Вас будить... Принцесса молниеносно нагнулась, подбирая с пола у кровати изящную, вышитую шелком тапочку. Резким движением, почти не целясь, она швырнула ее в провинившуюся сиделку и, конечно же, попала: та, даже не попытавшись заслониться руками, стерпела удар и теперь не поднимала взор от пола. - Тупоголовая женщина с мозгами овцы! Что за дуру послал со мной мой господин и отец! Ни на что у такой идиотки не хватает ума...где вино? Должно быть, остыло? Почтительно склонив голову, Джамиля подошла к принцессе, прижимая к груди тяжелую теплую накидку; развернув, протянула кубок. Вино, согретое теплом тела и обернутое плотной тканью, почти не потеряло целительного жара. Приняв его, Таарет сделала глоток, посмотрела пристально на отошедшую служанку. Усмехнулась. - Горячее...наверное, как и мой характер. Не таи обиду за тапочек, я вспылила зря. Но ты должна понимать, что первейшая цель моя - не выздороветь, а...подружиться с королем Каспианом. - девушки обменялись понимающими взглядами, - Если не выйдет у меня - тогда и лечиться незачем, можно выйти на мороз и там и остаться. Верная Джамиля осторожно подошла к кровати госпожи, взяла с прикроватного столика частый гребень и принялась осторожно расчесывать длинные волосы принцессы, хотя те и так были в порядке. Словно бы между прочим, продолжая свою работу, девушка обронила: - В таком случае принцессе интересно будет узнать, что не пройдет и еще получаса, как молодой король зайдет справиться о ее здоровье? Таарет едва не уронила кубок. Словно пламя свечи отразилось в глазах интриганки - так ярко было видно ее торжество. Первый шаг удался! Знаком приказав служанке отложить гребень, принцесса взглянула в зеркальце с крученой рукоятью и, удовлетворившись осмотром, спрятала его под подушку. Губы заалели от вина, кожа даже на вид казалась охваченной жаром. Подумав, она даже чуть присобрала наверх тончайшие белоснежные рукава, чтобы видны были изящные запястья и пара изысканных перстней. Теперь осталось лишь ждать...

Caspian X: Кажется, король завис над тарелкой. Как еще можно было объяснить то, что он сидел, уставившись в одинокую горошинку справа от куска мяса? Впрочем, мяса как такового не было - он вилкой медленно и целеустремленно превратил его в ошметочки. А потом мыши гневно запищали и принялись честить юношу на все лады - локтем он въехал в сбитые сливки и испортил всю работу. Поэтому Каспиан, поспешно проглотив всю свою еду, с кухни ушел - не забыв извиниться перед расстроенным Пипичиком. Пипичик его вроде бы простил, одной проблемой меньше. Король неторопливо шел по коридорам и осматривался по сторонам. По коридору, несмотря на поздний час, туда - сюда сновали нарнийцы - фавны, белки, барсуки. То были повара и мелкая прислуга. В темном углу были слышны обрывки страстных любовных признаний - судя по голосам, оруженосец короля Руф пытался объясниться с какой - то юной служанкой - нимфой. Нимфа, видимо, слова Руфа всерьез не принимала - она звонко хихикала на каждый его выпад. На кухню прошел лорд Бриннон - увидев короля, он сильно покраснел и зачем - то извинился. Каспиан рассеянно кивнул, не обратив на него особого внимания. ОН думал. Много и долго. С какой же все - таки целью сюда была направлена принцесса? Сомневаюсь, что учиться основам жизни при дворе, это искусство она, скорее всего, знает лучше чем я. Шпионить? Насколько известно из рассказов, она не из таких, слишком правдивая. Да и с Тархистаном у нас отношения уже семнадцать лет довольно стабильные. Что же ему нужно, черной душе? Насколько я его знаю, ничего и никогда он не сделает без умысла... С такими мыслями король подошел к двери комнаты, которую занимала принцесса. Неловко потоптался на пороге, и, наконец, постучал. Открыла ему давешняя служанка, тоненькая и темноволосая смуглянка. -Ее высочество ожидает вас, господин, - Она низко поклонилась, и, едва король вошел, выскользнула из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. Каспиан осмотрелся. Комнату оформили в богатом восточном стиле - повсюду лежали ковры и подушки, каменные стены были плотно завешаны гобеленами и шелками, а большая полукруглая кровать в середине была убрана тончайшим пологом. И посреди всего этого великолепия в полумраке возлежала принцесса - надломанный хрупкий стебелек. Глаза, и без того не маленькие, странно блестели, грудь тяжело вздымалась, а лицо горело странным, лихорадочным румянцем. Губы, кажется, запеклись - иначе с чего бы это они были такими алыми? Король почувствовал внезапную жалость к девушке - нарнийская простуда могла запросто переломить ее, жившую в вечном тепле. Так что Каспиан, отставив меч, подошел к кровати поближе и, смочив полотенце в настое целебных трав, аккуратно отер принцессе лицо и смочил губы. Во время всех этих манипуляций она смотрела прямо на него. -Как вы себя чувствуете... Таарет? - спросил король. Ему было неловко - имени принцессы он не помнил как следует.

Taareth II: На этот раз Джамиля, огретая тапком, соображала куда быстрее и вымелась из комнаты безо всяких напоминаний, заодно прихватив на кухню опустевший кубок. Не исключено, что оказавшись там, она затребует еще один кубок вина "для заболевшей принцессы", и прикончит его самостоятельно за ближайшей портьерой, краснея от стыда и для очистки совести провозглашая безмолвный тост за госпожу. Таарет милостиво кивнула вошедшему королю и, не зная, с чего начать, растерянно замолчала. Он был младше ее, хотя внешне это не было заметно. Король Каспиан выглядел уставшим и серьезным, но лишь одно мгновение; после него его лицо стало выражать только участие и дружеское сочувствие. Таарет невольно пожалела о том, что, возможно, оторвала его от дел, и испугалась, что все испортила. Ей хотелось видеть, что он чувствует на самом деле, а не гостеприимную маску. Наверное, именно поэтому она так всматривалась в его лицо. И еще потому, что отец говорил: ее глаза очень редкого на востоке оттенка, среднего между зеленью и цветом речного песка. Не стоит их прятать. Зато его приближение почти вплотную ее несколько ошарашило. Принцесса никак не могла привыкнуть к здешнему порядку вещей и некоторому панибратству, принятому в Нарнии. Рука скользнула к краю одеяла, словно чтобы поддернуть его едва ли не до подбородка. Но - нет. Таарет замерла, словно запамятовав о задержанном дыхании и с интересом прислушивалась к своим ощущениям. Он так запросто касался ее, что ей стало немного неловко - слишком уж южанка привыкла считать свою комнату чем-то средним между жилищем отшельницы и посольством родной страны. Вторжение варвара произошло как-то очень стремительно. Возражений, впрочем, не последовало. - Вы...можете присесть. - Таарет расправила покрывало, чтобы король мог остаться рядом, если пожелает. В ответ на его слова девушка собралась было уже ответить нечто томное и полное намеков, но вдруг, исполнившись отвращения к спланированным играм, проговорила почти безразлично: - В горло словно насыпали песка, не проглотить его и не запить ничем. И голова болит и кружится, как у впервые пьющего священнослужителя. Скажите, это всегда так?... Закашлявшись, девушка поспешно поднесла ко рту платок и невнятно проговорила: - Ужасно неловко. Надеюсь, я не заражу Вас.

Caspian X: Когда его воспитывала няня, она старалась все преподнести принцу в возвышенно - романтичном, идеальном для нее представлении. Особенно проблематично это было с вопросами взаимоотношений. К женщинам король относился слишком осторожно - ему всегда казалось, что они слишком слабы. Нянюшка говорила, что представительницы прекрасного пола все поголовно хрупки и нежны, что их нужно холить и лелеять. Корнелиус немного развеял все эти сомнения. Так что к девушкам король был предельно вежлив и следил за языком. Когда тряпка коснулась лица принцессы, ее глаза удивленно расширились, и юный король поспешно отнял руки. Он привык относиться ко всем по - дружески, при общении ему был важен тактильный контакт, и он часто забывал, что не все такие, как он. А вдруг ей неприятны его прикосновения? Каспиан почувствовал себя круглым дураком - и, разумеется, покраснел. -Простите меня. Кажется, я слишком многое себе позволяю. Больше не стану, - покаянно произнес он и немедленно воспользовался шансом присесть. Сел он, однако, не на постель - на большой пуф, что стоял рядом с кроватью. И, разумеется, немедленно провалился в него - слишком он был мягкий. Таарет во время всех этих манипуляций говорила - и голос ее, еще больше охрипший от болезни, стал звучать так чувственно, что любой бы оказался загипнотизированным. -Я не знаю, как вам сказать. Я - то к простудам привык, - король прикусил губы, вспоминая собственные симптомы при подобного рода казусах. - Головокружение бывает только при температурах, а вот в горле неприятно. Может пропасть голос, но вас, кажется, сия участь миновала. А насчет заражения не волнуйтесь, мне это привычно, болезнь протечет легче. Пауза затянулась. Король разглядывал расписанный потолок, принцесса смотрела куда - то в сторону. А потом к Каспиану наконец пришли мысли, что ситуация весьма компрометирующая - он, она, спальня, полумрак. Немедленно захотелось убежать. Но для начала король попытался просто встать с пуфа - что далось ему с трудом. -Пожалуй, я не буду обременять вас своим присутствием. Я, видимо, утомил вас. Доброй ночи, - монарх поклонился и направился к дверям.

Taareth II: - Нет! Голос принцессы прозвучал настолько безапелляционно, что любой бы послушался и, сложив ручки, сел бы на место, внимая ее речам. Проблема была лишь в том, что от Каспиана она хотела не послушания, а, напротив, всяческого непослушания в самой крайней степени. Тот, не обращая внимания на ее возглас, положил руку на дверную ручку, дверь открылась... Служанка, подслушивающая с той стороны, едва не ввалилась в комнату. Она что - совсем решила меня на посмешище выставить? Вот теперь король и впрямь решит, что я его соблазнить решила. "А ты не решила?" - вклинился в мысленный монолог второй голос, ехидный голос разума. "Еще не решила". - туманно отозвалось сердце. Ох уж это упрямое сердце! Никак оно не хочет звучать в ритме танго при появлении правителя Нарнии. Он хорош собой и добр - ну, казалось бы, чего еще? "Отец твой тоже весьма хорош собой, и не сказать чтобы очень уж зол - просто практичен. Но мать твоя тоже его не жаловала" - ввернул разум. - "Ты вся в неё". Нужно было что-то быстро делать. Любовь - это любовь, а тактические приемы - это тактические приемы. - Джамиля, хорошо, что ты тут. Принеси мне горячего питья из кухни, лучше чая, и можно две кружки. Служанка исчезла весьма быстро (воспоминание о метко брошенной тяжелой домашней туфельке было еще живо и наливалось на правом плече синими тонами). Таарет же не поленилась встать с кровати. Воображение Каспиана, охарактеризовавшее стройную южанку, как тонкий стебелек цветка, сработало ей на руку - ей не понадобилось даже сильно актерствовать, чтобы выглядеть сейчас беззащитно-хрупкой. - Прошу, останьтесь хотя бы на чай! Мне так не хватает простых разговоров, а с Джамилей особенно не поговоришь. К тому же я здесь, чтобы укреплять дружбу между нашими странами, так станьте же мне другом - хотя бы на следующие пять минут? Если Вас смущает темнота - зажжем больше свечей, свет вовсе не режет мне глаза. Самые свои лучшие речи принцесса произносила спонтанно, по наитию.

Caspian X: Принцесса оказалась настойчивой. Видимо, не захотела оставаться один на один с кислотой в горле, головокружением и подобострастной служанкой, готовой лишь лизоблюдничать. Вышеупомянутая служанка, кстати, обрушилась королю под ноги как только он открыл дверь. Но, услышав приказ своей хозяйки, немедленно убежала. Каспиан хмыкнул и приподнял брови. Хотел уже что - то сказать, но замер - принцесса встала с постели и подошла к нему почти вплотную. Без всех нагромождений пышных юбок и плотных тканей она оказалась примерно такой, как он и думал - тоненькой, хрупкой, маленькой, словно ребенок. Сразу было понятно, что она носит каблуки - она оказалась на голову ниже. Тонкая ночная рубашка просвечивала - король смерил девушку взглядом. Вот она, вся как на ладони - стройная, длинноногая, фигуристая. Но в душе ничего не колыхнулось. То есть, совсем. -Вы, кажется, с ума сошли - голыми ногами по камням? - возмутился король и поднял девушку на руки. - Еще больше заболеете, только воспаления легких мне и не хватало! - возмущался он, пока осторожно укладывал своевольницу на кровать и прикрывал одеялом. - Я останусь, если вам так угодно, только вот пообещайте мне больше так не делать! Зачем я вообще вам нужен, не понимаю, - добавил он уже мягче. - Вы уверены, что я способен на простые разговоры, когда вы так себя ведете? - это уже больше походило на ворчание, и король, словно бы смиряясь с судьбой, плюхнулся на пуф и прикрыл глаза.

Taareth II: Черт возьми!! Рубашка!... Таарет совершенно забыла, что сменила ее с плотной на весьма тонкую, и пламя камина слишком сильно подсвечивало сзади ее фигуру. Без подробностей, но со всеми формами. Впрочем, краснеть слишком долго ей не пришлось - принц безапелляционно водворил ее на место, заботливо прикрывая одеялом. Ти медлила с ответом. Ее поразила реакция Каспиана на происходящее - подобное прощение ошибок делало ему честь. Южанка закуталась в теплое покрывало по самую шею и обронила: - Иногда мне тоже кажется, что я сошла с ума, да и, честно говоря, не только мне. Ветер бился в окно по ту сторону, и Таарет завороженно прислушалась к шелесту листьев. Чернота по ту сторону не была абсолютной: светила полная луна; ставни напоминали картинную раму с тревожным ночным пейзажем. - Но если я потерплю неудачу, отец?.. - Моя дочь не может потерпеть неудачу. Похоже, не быть мне дочерью своего отца. Каспиан, как жаль, что именно ты - моя цель. Растянув губы в улыбке, принцесса бесцветным голосом проговорила: - Я буду себя хорошо вести, только останьтесь, пожалуйста. Хотя бы ненадолго. Тем более что скоро чай принесут, если о нас не забыли... Ей надоело бороться. Эту войну за себя саму можно отложить и на завтра. Или на послезавтра, или даже на неделю. А сегодня? Сегодня можно просто попить чай с человеком, которого нужно учиться любить. В дверь кто-то тихо поскребся, и Таарет велела войти: чай был тут же поставлен на столик, служанка же вновь удалилась, хотя на сей раз ее никто не выпроваживал. - Вы выглядите уставшим, принц. Что за дневные дела Вас так утомили?

Caspian X: Кажется, ей было жизненно важно, чтобы он остался рядом. Зачем, почему? Каспиан был не самой лучшей кандидатурой для разговоров по душам, слишком был замкнут, привык к одиночеству. А тут... Заставляло задуматься. Чего юный король делать не стал. -Хорошо, хорошо, только успокойтесь, - проговорил молодой король. - Вам не стоит нервничать и поднимать себе температуру еще больше. За окном шумела листва. Луна ехидно помаргивала в окно своим огромным белым бельмом - заливала и без того тускло освещенную комнату бледным серебристым светом. Из - за этого было неуютно - свет был уж больно холодный. В двери робко поскреблась служанка, несущая две огромные кружки, от которых шел пар. Она поставила их на прикроватный столик и удалилась, низко склонив голову. Король готов был побиться об заклад, что она никуда не ушла, а вовсю греет уши, прижимая их к замочной скважине. Ему стало неприятно и он, чтобы скрыть неловкость, взял кружку и сделал глоток. И тут же поморщился. -О, Аслан, гадость! - пробормотал он. - Нарнийский чай, с медом и корицей. Для меня слишком сладкий, но, возможно, вам понравится, - пояснил он девушке. - А дела у меня самые обычные - подавлять мятежи, улаживать конфликты, разбирать законопроекты. Ничего интересного, принцесса. А вам нравится в Нарнии?

Taareth II: "Ничего интересного". Таарет улыбнулась. Ее брату это тоже казалось нудным занятием, в котором не было ровным счетом ничего интересного. Ее мысли по этому поводу отличались - все же это больше утомительно, чем скучно, зато дает пищу для ума и вообще не дает мозгам закисать. Она с удовольствием поддержала бы беседу о законопроектах, но поняла, что с ее стороны это было бы глупостью: Каспиану явно хотелось поговорить о чем-то более приятном и легком, а еще лучше, наверное, помолчать, а в идеале - вообще заснуть. Тихий смех снова перешел в болезненный кашель, и она утопила боль в чашке с чаем, глотая его так быстро, словно стремясь захлебнуться. Ему было неловко, ей - тоже...но как всегда в такие моменты на помощь приходило странное ощущение попавшей в рот смешинки. Оно не раз спасало ее из неловких ситуаций: что объединяет всех людей, снимает напряжение и заразно почище простуды? Смех, конечно. Ну что же, почему бы не прервать затянувшееся молчание: - Смотри. - В этот момент она нарочно "забыла" про этикет и "выканье" - все равно ее "ошибку" спишут на недостаточное знание языка или болезнь. Поерзав и подвинувшись к краю постели, принцесса опустила руку и подобрала узорный тапочек - произведение ювелирного искусства в каменьях и тончайшей вышивке, с остреньким носком и небольшим каблуком под пяткой. Закусив губу и прищурясь, изволившая шалить болезная гостья со скучающей миной кинула верный и давно выбранный снаряд в полотно двери. С той стороны послышался полузадушенный испуганный писк, дробный топоток и...тишина. - Вот теперь мы одни, - заключила Таарет, поджимая ноги и свивая вокруг себя уютное гнездо из одеяла. - И я могу честно признаться в том, что Нарния мне начинает нравиться едва ли не слишком. Здесь холодно, но в дождь пахнет мятой, а не сыростью. И в полдень не жарко...и люди улыбаются искренне, а не из соображений выгоды. Конечно, мои восторги поверхностны, но я стараюсь быть откровенной с Вами, господин - Ваше общество мне приятно, честность и благодарность - пока единственное, чем я могу оплатить Ваше время. Ведь Вы чаще заняты, чем нет. Например, завтра?..Что Вы будете делать завтра?



полная версия страницы