Форум » » Галереи » Frank Nephrite Lesolitaire [Caspian X] » Ответить

Frank Nephrite Lesolitaire [Caspian X]

Caspian X: Чукча не рисователь, не читатель, а самый что ни на есть пейсатель. Похвастаться работами в ФШ, увы, не могу. Попробую драбблами. WARNING: в рамках новогоднего флешмоба принимаю заявки на драбблики. Фэндомы: Алиса, ГП, АРН, Hellsing, Ouran High School Host Club, BSSM, Хроники Нарнии, а также разнообразные ориджиналы.

Ответов - 44, стр: 1 2 3 All

Caspian X: 1. Название: Сломанные цветы 2. Фэндом: Harry Potter 3. Бета: osterrein 4. Пейринг: где? Оо 5. Рейтинг: PG - 15. За ругань. 6. Жанр: angst, drabble 7. Саммари: ищите и обрящете (с) 8. От автора: Написано в рекордные сроки на фьючевский конкурс "Drabble - trouble fiction" 9. Посвящение: Эффект Доплера 10. Статус: закончен Опять новенькие, мать их так. Когда это кончится? Человек наблюдает, прищуривая искусственный глаз, и постукивает ногой по невыкрашенным половым доскам. Ногой ли? Тоже деревяшкой, как и чертов пол, на котором он стоит. Резная деревянная лапа... Какая ирония. Безногий ветеран. Их четверо. Они стоят на полигоне для первичных испытаний, продуваемые всеми ветрами. Двое девушек, двое молодых людей. Будущие, черт бы их побрал, авроры. Выпускники школы. Человек усмехается. Вот молодые люди кидаются друг в друга песком и шутливо валяют друг друга в грязи. Девушки - обе тощие, обе стриженые под мальчика, одна блондинка, вторая брюнетка - держатся высокомерно. Правда, темненькая нервно озирает мишени и скамьи. А потом и она воровато кидается мокрым песком в свою более высокую подругу. Та смеется и валит ее прямо в ближайшую лужу. Какие же они авроры, прости Господи? Дети. Молоко на губах не обсохло. Грозный Глаз Хмури щурится и выходит на свет. Детишки моментально выпрямляются - даже не пытаясь придать одежде более-менее божеский вид. Они уже наслышаны о нем от комиссии, которая принимала их оценки Ж.А.Б.А., поэтому и не пытаются казаться лучше и примернее, чем они есть. - Кто у нас здесь? - привычно рявкает Грозный Глаз, краем глаза отмечая, как морщится от его голоса светленькая девица. - Джеймс Поттер и Сириус Блэк. Наслышан о вас, наслышан, - темноволосые парни, как будто сговорившись, скалят зубы в одинаковых улыбках. - Марлен Маккиннон, тебя я знаю, - кивает он светленькой девушке, и та задирает подбородок. - А ты, пигалица, Эрис Хитченс, верно? - брюнетка едва заметно кивает. - Ну, так вот, запомните. Сейчас вы - мясо. Простое пушечное мясо, которое выпустили на полигон погулять. Выхватывайте свои палочки, стреляйте в меня любыми Непростительными заклятиями. Я сомневаюсь, что меня хотя бы насморк прохватит от ваших потуг. Так что смиритесь с этим. Дети молчат. Обиженные, насупленные - не ожидали подобного тона. Хмури выравнивает дыхание. Глупые, глупые птенцы. Ну да сами знали, на что идут, нечего теперь жаловаться. - Я здесь для того, чтобы сделать из вас солдат, - говорит Аластор уже тише. - Быть аврором - это не просто палочкой махать и заклинания пускать направо-налево. Тактика, стратегия, выносливость - это ваша первая стадия обучения. Нападение, маскировка, защита - вторая ступень. Так что деревяшки свои даже можете не брать с собой, первые два месяца они вам не понадобятся. Мальчишки - как их, бишь, Поттер и Блэк? - с недовольной миной прячут свои палочки в карманы. - Первый этап - выносливость. Учиться выносливости не тяжело. Учиться выносливости очень тяжело! Вы будете умирать на моих занятиях, потом целители вас будут оживлять, и вы снова будете умирать, - Аластор снова повышает голос. - А теперь, чтобы вы не думали, что это просто слова, пять кругов вокруг полигона! Марш! Дети неохотно срываются с места и бегут. Бегут неправильно, стараясь обогнать друг друга, и, естественно, выдыхаются к третьему же кругу. А к пятому они уже еле передвигают ноги и тяжело кашляют - полигон немаленький. Хмури едва заметно усмехается. - Вы бежали эти разнесчастные пять кругов целых полчаса, - презрительно говорит он. - Да еще и кашляете как загнанные лошади. Это никуда не годится. Еще семь кругов! Расходуйте ваши силы экономно! Кто будет задыхаться - еще десять кругов! Выполнять!.. *** Два месяца проходят в ускоренном режиме. За два месяца Аластор чуть не срывает голос. За два месяца его "салаги" и "девочки" наконец-то понимают, как правильно расходовать энергию при беге. Они также могут подтянуться на перекладине по пятьдесят раз каждый и проявляют просто чудеса ловкости на полосе препятствий. Аластор ничего не говорит, глядя на них. Все-таки не дураки эти магглы, система у них выверена до мелочей. - Всем слушать меня! - кричит он. - Сейчас вы будете проходить полосу препятствий. Я буду выставлять баллы, и эти баллы пойдут в ваш протокол обучения. Так что шевелите, шевелите задницами, вашу мать! Это в ваших же интересах! Детишки срываются с места. Идет дождь, на полигоне такая слякоть, что споткнуться и проехаться лицом по смеси грязи и мокрого гравия - плевое дело. Но студенты стараются. Честно стараются, сдирая в кровь колени, подбородки и разрывая одежду. Ровно через пятнадцать минут они стоят перед ним строем - мокрые, грязные, ободранные и лихорадочно пытающиеся отдышаться. Аластор хмыкает. Уже чуточку одобрительнее. - Ни хрена вы еще не умеете, - презрительно усмехается он и ловит обиженные взгляды. - Вы должны были пройти полигон минимум три раза за все это время, а вы едва-едва один раз одолели. Тьфу! На что я только нервы трачу? - Вы не просили три раза! - внезапно срывается один из парней - кажется, длинноволосый. - Вы сказали только один! Нужно четче просьбы формулировать! - он тяжело дышит от бега и едва сдерживаемой ярости, а Аластор внезапно чувствует приступ острой злости. Тупые, глупые малолетки, считающие, что они умнее и круче всех, черт бы их побрал! Когда они поймут наконец?! - Объясняю для особо умных, - цедит бывалый аврор и хватает забияку за грудки. - Я здесь не для того, чтобы о чем-то просить. Я здесь для того, чтобы говорить тебе, что надо делать. И, если тебе не чужд инстинкт самосохранения, давай-ка, блядь, бегом приступай. Я здесь для того, чтобы помогать. Но если мою помощь не ценят - желаю удачи, джентльмены! - он не сдерживает себя и крепко встряхивает мальчишку. - Идет война, идиот! Не игрушечная, которую ты, блядь, видел по маггловским экранам, не книжная, с красивыми картинками и доблестными подвигами, а самая настоящая - с грязью, кровью, трупами и огромным количеством дерьма - такого дерьма, какое только может быть только в этом мире. Здесь не о подвигах думаешь, не о награде - лишь о том, как бы выжить, как бы твои родные остались в безопасности. И то, что я вас тут гоняю - цветочки. Вы должны уметь все! Уметь убежать, когда это надо, увернуться, прокрасться или же убить. Руками, а не палочкой! Руки - ваше главное оружие, физические способности - главная возможность выжить. Никакая магия тут не нужна. А, да что с вами говорить, - он отпускает парня и безнадежно машет рукой. - Вам объяснять все это - все равно что бисер метать перед свиньями. Вы имеете право взять себе другого наставника, коли уж вас мои методы не устраивают. Студенты молчат. - Нет. Другой наставник нам не нужен, - резко произносит Маккиннон. - Вы нас взяли, вам нас учить. Если ваше обучение поможет выжить - используйте все, что угодно, - Хитченс рядом с Марлен кивает. Аластор качает головой, стряхивая дождевые капли с лица: он только сейчас замечает, что тоже промок до нитки. - Вы свободны, - говорит он. - Результаты получите завтра. И да, с завтрашнего дня вы переходите ко второй стадии. Возьмите с собой палочки. *** За полгода ускоренной подготовки он успевает привязаться к ним. К этой маленькой группке, которую не включили в основной состав подготовки потому, что поздно получили на них заявки. К этим молокососам, которые, по его скромному мнению, все еще ни черта толкового сделать не могут да и вообще выпендриваются сверх меры. Но вот на выпускной вечеринке, где их всего пятеро, он пьет за них и их успехи. И втайне надеется, что их пронесет. Что мясорубка магической войны никого из них не перемелет. И он ошибается. Судьба все-таки оказывается дамой капризной. Первой гибнет Хитченс - ровно через полгода. Тихоня и слабачка, кашляющая кровью и падающая в обмороки во время физической подготовки. Тело, изломанное до неузнаваемости, находят в доме, в котором Эрис жила. Рядом - трупы четверых ее убийц. Темная лошадка успела за себя отомстить. Следующая за ней - Маккиннон. Марлен, вздорная блондинка, работавшая на его занятиях с полной самоотдачей. Вместе с ней и вся ее семья. Но Марли первая - сначала отбивалась, потом пошла вперед, грудью на амбразуру. На ее похоронах народу было столько, что половине пришлось наблюдать за панихидой за оградой крохотного кладбища. Через неделю после нее гибнут Поттер с женой, оставляя после себя сына. А Блэк попадает в тюрьму за предательство - без суда и следствия. Много учеников было у Аластора Хмури, очень много после них. Но чаще всего он вспоминал именно эту четверку. И почему-то особенно ярко - спор Хитченс и Маккиннон о том, кто первый будет таскать на могилу подруги цветы.

Caspian X: 1. Название: Уроки французского 2. Фэндом: Пираты Карибского Моря 3. Бета: word - батюшка 4. Пейринг: Джек Воробей\Элизабет Суонн 5. Рейтинг: R 6. Жанр: PWP, drabble 7. Саммари: ищите и обрящете (с) 8. От автора: сонгфик плюс невнятнейшее описание постельной сцены. Мне оно не нравится, но это не суть важно. 9. Посвящение: Elisabeth. Я обещал тебе, миньонетте. 10. Статус: закончен *** Это было чертовски неправильно. Нет - нет, точно неправильно. Совсем на грани безумия. Как она опустилась? Слишком много рома. Слишком душно. Слишком сладко. Она - таки была не совсем права, сравнивая их. Уилл был нежен во всем - начиная от взглядов и жестов, заканчивая прикосновениями и поцелуями. Под его осторожными руками Лиз плавилась, тонула в сладкой неге. Здесь все было совсем по - другому. Не так. Взгляды - оценивающие, раздевающие, ощупывающие с головы до ног. Жесты - резкие, наигранные, угловатые. Поцелуи - грубые, колючие, почти укусы. А прикосновения напротив - осторожные, но подчиняющие. Доминирующие. Невыносимые. От него пахнет. В обычном для себя состоянии Элизабет наверняка бы презрительно сморщилась и зажала нос. Сейчас она даже различает это пряное переплетение. От Джека пахнет морской солью, пылью, потом и крепким алкоголем. И еще чем - то совсем неуловимым, но достаточно приятным. Как она оказалась в каюте Джека Воробья? Зачем позволила себя целовать? Зачем помогала справиться с пуговицами? Зачем разорвала не желающую сниматься рубашку? Ни одного ответа, лишь ее собственные всхлипы повисли в воздухе. Не показать слабости. Ни вскрика. Ни звука. Невозможно, черт возьми. Он прикусывает отчаянно бьющуюся жилку на ее шее, она всхлипывает и шепчет что - то невнятное. Ей не нужно ничего. Есть только руки и губы, губы и руки. Кажется, что они везде. Каждое прикосновение отдается во всем теле, словно это не пальцы касаются ее тела, а проводки. Боли почти нет. Лишь неудобство и странное чувство заполненности - и тем не менее, она исправно расцарапывает ему спину. И просто кожей чувствует, как он морщится. И снова руки. И снова губы на ее груди. И чистая, невыносимо яркая и обжигающая волна накрывает все тело. -Je t'aime! - кричит она, не в силах сдерживать себя. И как только волна сходит, она обмякает в его крепких объятиях. -Moi non plus, mignognette, - выдыхает он, опаляя дыханием ее маленькое ушко. И отводит прядь волос за ухо. А потом целует в лоб - почти по отечески, собирая губами маленькие капельки пота.

Caspian X: 1. Название: Припадок 2. Фэндом: "Алиса" Тима Бертона. 3. Бета: Главная героиня пьесы абсурда 4. Пейринг: шо? какой пейринг? Алиса\Шляпник, разве что, да и те только мимо пробегали. 5. Рейтинг: детский 6. Жанр: angst, drabble 7. Саммари: ищите и обрящете (с) 8. От автора: переделанный недописанный фик про Хитченс средней паршивости. Если найдете его в сети - сплюньте и отвернитесь. 9. Посвящение: Леди Ви. Я помню, Ваше Величество, я обещал. 10. Статус: закончен Ночи в Мрамории душные. Аксиома. Удушливый, тяжелый жар наваливается, ломит все тело, выворачивает кости, разжижает кровь и гоняет ее по телу со страшной скоростью. В воздухе пахнет потом и солью, от всего: от волос, от рук, от постельного белья, и даже от штор. Окна распахнуты так широко, как только можно, но ни ветерка, ни дождика. Ничего, что могло бы остудить разгоряченное тело и взбудораженные мысли. Луна издевательски помаргивает в открытое окно своим единственным желтым глазом. Натурально, будто подмигивает. Миране Мраморийской она напоминает бывшего фаворита Ирацебеты, Стейна - луна такая же наглая, бесцеремонная, похотливая. Недаром ведь покровительницей воров и неверных любовников считается. Мирана знает - Терранту она тоже напоминает Стейна. Может быть, именно поэтому он каждую ночь плотно запахивает шторы, чтобы ни один лунный луч не попал на его красавицу Алису. Королеве не спится. Легкая сорочка мокрая, хоть выжимай. Вода не помогает, льда просто не осталось, так что ей остается только смиренно лежать, сцепив зубы в безмолвном раздражении. Без макияжа в лунном свете кожа королевы кажется совершенно белой и полупрозрачной, словно она и не живая вовсе. Кровь бешено стучит в висках, заглушая мысли и лишая способности разумно соображать. Это больно, почти физически больно - Миране кажется, что железисто - соленая жидкость в ее венах плавится и кипит. Жара медленно, но верно сводит с ума, лишает рассудка, ехидно ухмыляясь своими запекшимися губами. Наступает момент, когда давление на тело достигает своей критической точки. Перед глазами немедленно образуется плотная и густая красная пелена - словно вмуровывая в себя остатки здравого смысла. Лицо королевы искажается страшной, злой ухмылкой - она зло рвет простыни, оставляя глубокие борозды на матрасе. Ей необходима разрядка, и она крушит все, что попадает ей под руку - слепо, молча, беспощадно. Простыня напоминает клочья, по огромной комнате летает пух, кувшин с водой разбит. Больше разрушать нечего - и тогда Мирана впивается ногтями в собственное тело, расцарапывая его до крови. Ночная рубашка летит на землю, на теле красуются кровавые полосы и синяки, а лицо Самой Доброй королевы напоминает оскал дикого зверя. Девушку немилосердно трясет и лихорадит, она больше не сдерживает себя и кричит, кричит, уткнувшись в уцелевшую подушку - и в этом крике вся ее немая боль, избавиться от которой возможным не представляется. Где - то вдалеке грозно грохочет гром. Террант вздрагивает во сне и обнимает свою Алису еще крепче, словно стремясь слиться с ней целиком, защитить. Брандашмыг хрипло скулит в своем стойле. Деревья тревожно перешептываются, едва шевеля листьями. В Мрамории неспокойно. И лишь на Угрюмом Бреге, в Красном замке кривая усмешка трогает губы Ирацебеты фон Кримс.

Taareth II: Как здорово! Цветы в студию!...

Taareth II: Кстати, сейчас я выложу в своих работах кое-что, что, думаю, тебя сильно повеселит )))

Caspian X: Taareth II спасибо *слегка кланяется*

Taareth II: Особенно по ПКМ понравилось. Кстати, по Оуран ХостКлаб я бы с тобой сыграла где-нибудь, бгг ) Ты не знаешь, игры по этой анимехе есть?

Caspian X: Taareth II есть, наверное, но мне не очень нравится их уровень.

Caspian X: Собсснно. Насчет того, что чукча не рисователь, это я погорячился. Рисую сейчас прекрасную половину ФРПГ Narnia 2306, для чисто личного восприятия персонажей. Надеюсь, вам они понравятся Оо http://i51.tinypic.com/2my3hhh.jpg - королева Сьюзен времен книги "Конь и его мальчик" - ну, и примерно того же возраста, что сейчас в игре. http://i53.tinypic.com/155nyw5.jpg - королева Лореляй в очень глубокой молодости. Не королева даже, а еще принцесса. http://i52.tinypic.com/23ixaa9.jpg - королева Лореляй и король Каспиан Х хД http://i51.tinypic.com/sctjiw.jpg - Артизар в одной из разновидностей одежды сильфов. На очереди: Веспер, Мадлен, Люси.

Sofir: Занимательный взгляд на персонажей*ждёт продолжения "банкета"*

Vesper : Caspian X я тебе уже говорила, что это круто, да?) Очень. У нас такие классный художники здесь обитают, как оказалось.) Лорик и Кася особенно шикарны

Madeleine Bellar: Caspian X пишет: http://i51.tinypic.com/2my3hhh.jpg - королева Сьюзен времен книги "Конь и его мальчик" - ну, и примерно того же возраста, что сейчас в игре. http://i53.tinypic.com/155nyw5.jpg - королева Лореляй в очень глубокой молодости. Не королева даже, а еще принцесса. http://i52.tinypic.com/23ixaa9.jpg - королева Лореляй и король Каспиан Х хД http://i51.tinypic.com/sctjiw.jpg - Артизар в одной из разновидностей одежды сильфов. Вааааах!!!! Хочу еще!!! Эта так круто)) такой стиль рисования классный) Почему то сразу мультики Тима Бёртона вспоминаются **

Aridia: вааай, какие чудные рисунки особенно, Лорелей понравилась,няшечка такая х)))

Caspian X: что успел сосканить: http://i51.tinypic.com/244p18g.jpg - Веспер http://i56.tinypic.com/154irt4.jpg - Мэделин на очереди: Люси, Таарет, Аннабель.

Madeleine Bellar: Caspian X пишет: http://i51.tinypic.com/244p18g.jpg - Веспер http://i56.tinypic.com/154irt4.jpg - Мэделин Аааааа! *дикий восторг* Чудесно просто! Усе, я твой фанат

Caspian X: Madeleine Bellar *слегка кланяется* Vesper Aridia, Sofir вы в очереди покамест =)

Sofir: Caspian X Действительно, очень здорово! Caspian X пишет: Aridia, Sofir вы в очереди покамест =) Оу)))

Annabelle IV: Caspian X пишет: на очереди: Люси, Таарет, Аннабель. а рисуночки-то прекрасные))

Susan Pevensie: Caspian X аааахаххахах) потрясающе х)))

Caspian X: Susan Pevensie http://i53.tinypic.com/smc7cx.jpg - принцесса Таарет, когда ее никто не видит. http://i53.tinypic.com/2rxg079.jpg - королева Люси. Лет в 18 - 19. на очереди: Аннабель, Эйридия, Эгерия.

Sofir: Caspian X Здорово получилось! Особенно почему-то меня радуют канапушки у Люси Мило

Artizar: Caspian X пишет: Артизар в одной из разновидностей одежды сильфов. какая няшка, но я говорила <3 спасибо, солнце Люси и Лоря шикарные х)

Caspian X: Внезапно нарисовалась Софир. Меня прет на сильфов Оо http://s001.radikal.ru/i196/1012/12/173235dd7aee.jpg На очереди: Аннабель, Эгерия.

Sofir: Caspian X Ух ты! Как эротишно! Я сама себе завидую, что ТАК представляюсь вам, Ваше Величество! Замечательная работа!

Caspian X: Sofir ну, это, наверное Крестик ее застукал у ручья хД

Sofir: Caspian X Жаль, что рядом не подрисован крестик, как на рисунке с королевой, а то уж очень интересно было бы увидеть выражение его лица

Caspian X: В том, что нимфы - наяды - сильфы у меня в полупрозрачных летящих костюмах виновата древнегреческая мифология и исключительно она! http://i51.tinypic.com/2hqc8jq.jpg - Эгерия. http://i52.tinypic.com/33w8l4y.jpg - принцесса Аннабель: переоделась в крестьянку, пытается выбраться из дворца незамеченной и злится на оханья - причитания служанки. На очереди: одна Эйридия.

Theodore: Caspian X эгерия офигенна

Sofir: Полностью согласна с Теодором - Эгерия офигенно получилась

Egeriya: Caspian X вау-вау-вау, вот это дааа. Веспер и Мадлен очень милые))) Моя взрослая Люси получилась вообще невероятно ^^ А Эгерия - вообще выше всяких похвал, спасибо за то, что нарисовали ее, Вашество, она получилась просто офигенно ^^

Caspian X: Egeriya не за что. а с Люськой у меня вообще работ много, я слишком ее люблю. И ее конопушки :3

Taareth II: Огромное спасибо!!! ))) Особенно за яблоко и книжку. Это вот как раз точно - Таарет "пока ее никто не видит" ))) Потому что так-то она старалась во дворце отца казаться этакой светской львицей. Книжки? Яблоки? Ах, нет )))))

Caspian X: 1. Название: Переходный возраст. 2. Автор: Franky Lesolitaire 3. Бета: lelikas 4. Пейринг: Эдмунд\Люси 5. Рейтинг: PG - 13 6. Жанр: mini, angst. 7. Саммари: А вот гет! *ржот*. 8. От автора: Написано для Black Bride в рамках новогодне - рождественского заказа. И ВНЕЗАПНО получился не драббл, а самое что ни на есть мини. 9. Посвящение: Black Bride. Спасибо за заявку, милая. Мне она ооочень понравилась =) 10. Статус: закончен Люси приседает в реверансе. Изящно преклоняет коленки, держа пальцами край юбки. И очаровательно краснеет при этом. А когда она краснеет, ее волосы словно вспыхивают рыжиной еще ярче. - Я рада с вами познакомиться, принц Рамир. Пресловутый тархистанский принц целует девушке руку. Глаза его не отрываясь, наблюдают за каждым ее движением - за тем, как Лу тупит взгляд, смущенно улыбается и заправляет за ухо выбившуюся из прически прядь волос. Ясное дело, он уже в нее влюблен. Эдмунд тяжело сглатывает и отводит взгляд в сторону. Потому что улыбка Люси предназначалась именно ему. Раз. Ей шестнадцать и она прекрасна. Конечно, со Сью ей не сравниться. Сью уже восемнадцать и она красива по-своему. Спокойная, с мягкой улыбкой, неторопливой тягучей речью и темным шелком волос. Сью словно бы вся состоит из округлостей и полутонов - говорит тихо, смотрит ласково, тщательно подбирает слова и одежду. Она всегда сдержанна, чуть отстранена и непоколебима. Ей не свойственны дикие выходки. Люси же - ее полная противоположность. Маленькая, худенькая, словно бы состоящая из острых углов, да и неисправимая шалунья, к тому же. В детстве она запросто могла подсыпать перцу в блюдо ухажера Сью - и вежливо, учтиво спрашивать, понравилась ли незадачливому жениху стряпня. Сейчас она, впрочем, не лучше - то и дело крадет из конюшни коня Питера и рассекает по нарнийским долинам. При этом платье она либо задирает, либо подвязывает так, что оно едва - едва прикрывает исподнее. - Люси, чулки! Люси, корсет! - постоянно напоминает сестре Сьюзен. Люси делает каменное лицо и вежливо кивает сестре. А когда та отворачивается, показывает ее спине язык, зашвыривает пресловутые элементы нижнего белья в угол комнаты и убегает. - Почему я должна носить их? - возмущается она. - Ну скажи, Эдмунд, почему? Мне неудобно! - Так требуют правила, Лу, - Младший король вздыхает. - Ну, ты знаешь. Политес. В королевстве это принято. - Принято! А если бы было принято ходить без штанов, ты ходил бы? - она приходит в восторг от собственного сравнения и звонко смеется. - Нет, нет, Эдмунд, скажи! - Не ходил бы, конечно, - послушно говорит юноша и треплет сестренку по голове, высвобождая крохотные прядки из затейливо скрученного узла. Прическа испорчена безнадежно, но Люси этого не замечает. Она лишь крепко обнимает своего брата, а тот не знает, куда себя деть - когда она стоит так близко, его сердце сбивается с ритма. Два. Это его безумие началось не так давно. Год назад. Тогда ему только - только исполнилось семнадцать. День рождения младшего короля праздновали с огромным размахом - день был позиционирован как национальный праздник. Королевская семья отмечала в саду. Был относительно скромный пикник у озера. Питер, снявший корону, выглядел в кои - то веки расслабленно. Сьюзен расплела волосы, и одела свое самое простое платье. Они были самими собой - рядом не было тех, ради которых стоило бы облачаться в парадные одежды и следовало вести себя по дворцовому протоколу. Они просто наслаждались. - Пойдемте купаться! - предложила тогда Люси. - Мне жарко! Эдмунд, разомлевший в тени, приоткрыл тогда один глаз. Он ожидал, что Сью начнет отчитывать сестренку, а Питер нахмурится и скажет что - то о приличиях. Но нет. Верховный король послушно стащил с себя башмаки, а Сью сняла туфельки и чулки. Люси, инициатор идеи, уже давным-давно плескалась на мелководье, подвязав юбку на поясе. Мокрая, счастливая, с липнущим к телу платьем... Эдмунд тогда словно бы увидел ее в новом свете. Сестренка уже не была малышкой с очаровательными щечками, нет. Детская пухлость сошла, оставив лишь грациозные изгибы. Люси становилась девушкой, хотя совершенно этого, казалось, не замечала. И теперь, когда Эдмунд увидел ее ножки, длинные тоненькие ножки, блестящие от воды, с золотистым налетом загара на коленках, он впервые почувствовал себя так, словно бы его обухом по голове огрели. От ощущений стало здорово не по себе. Словно бы его в тот самый момент окатили чем - то горячим, а это самое горячее вещество мгновенно остыло и застеклилось липкой пленкой. Надолго. Три. - Эдмунд! - кричит она. - Эдмунд, постой, подожди меня! Король оборачивается. Девушка несется к нему через весь луг. Незаплетенные волосы развеваются, платье снова в пятнах травы, а на ногах нет обуви. Нимфы, резвящиеся неподалеку, с тревогой смотрят на свою госпожу. А она улыбается. - Эдмунд, мненужностобойпоговорить! - выпаливает Люси одним махом и шумно выдыхает. - Фух, успела! Мне нужна твоя помощь. Если не возражаешь. - Конечно, Лу, как пожелаешь, - Эдмунд слегка кланяется сестре и кивает встревоженным нимфам. Те облегченно улыбаются и отходят поближе к замку. - Я слушаю тебя. - Не здесь, - она хватает его за руку и тянет ближе к лесу, в тень деревьев. - Не хочу, чтобы слышали, - поясняет она. Улыбка становится растерянной. - Я тебя слушаю, - повторяет Эдмунд. Люси вспыхивает. Румянец разливается по ее щекам и словно бы подкрашивает веснушки изнутри. - Нимфы говорили о поцелуях, - говорит она тихо. - Они им нравятся. Ты знаешь? А я не умею. Эдмунду кажется, что фразы Люси не связаны между собой. Но смысл он улавливает четко. И тоже краснеет. От чего - не знает сам. - Это все, что тебя волнует, Лу? - он кажется спокойным. По крайней мере, очень старается. - Нечего беспокоиться. Не думаю, что это так уж сложно. Научишься. - Научи меня! И Эдмунд застывает соляным столбом. Он не то что бы сильно удивлен, нет. Просто такую Люси он не знает. - Почему я? - выдыхает он. - Тебе не кажется, что я не слишком подхожу для этой роли, Лу? Я же твой брат. - Вот именно, - она смотрит ему прямо в глаза. - Ты мой брат. Я тебе доверяю. Пожалуйста! Научи меня! Эдмунд колеблется. Недолго, но колеблется. А потом резко шагает навстречу и целует девушку. Словно кидается в омут с закрытыми глазами. С камнем на шее. Люси, кажется, не ожидала такого напора - она обмякает в его руках, растерянно вцепляется в плечи. Она быстро устает, но терпеливо, неторопливо целует его в ответ. А Эдмунд с каждым мгновением увязает в этой сладко-вязкой пелене все больше. Его руки оказываются на талии Люси, и он крепко прижимает ее к себе - так, словно бы стремится срастись с ней, слиться. А Люси обнимает его в ответ. Это неправильно. Нельзя. И он отстраняется. - Прости меня, - бормочет Певенси и отводит взгляд. Смотреть на припухшие губы и румянец было... чревато. - Научилась? - Кажется, да, - девушка улыбается. - Но не до конца. Покажи мне еще раз? - Нет уж, - Эдмунд напускает на себя притворно-строгий вид. - Хватит, я не тренажер тебе. Иди уже, пока тебя не хватились. Люси целует его еще раз - на этот раз в щеку - и убегает. А он остается. С приклеенной к губам улыбкой. Опустошенный. Четыре. - Ты зачем на нее так смотришь? - спрашивает Питер и косится на младшего брата с непонятным выражением лица. Эдмунд отводит свой взгляд от танцующей на балу Люси и сжимает кулаки. - Просто так. Нельзя? - Да нет, но... Хм, - кажется, Питер растерян. - Я понимаю тебя, она выросла слишком быстро, но это не то, что кажется. Понимаешь? - Нет, - младший король смотрит на брата исподлобья. - Ты что несешь? Ты не пьян? - Нет, - Питер улыбается. - Я неправильно выразился. В последнее время ты не сводишь с Люси глаз. Готов биться об заклад, что при этом ты чувствуешь себя странно. Я прав? Эдмунд поджимает губы. Внутри него что - то застывает. Но напускное спокойствие - его конек -не подводит и на этот раз. - Прав, да, - подтверждает он. - И что теперь? - Со мной тоже такое было где - то года два назад, - Питер пожимает плечами и вертит в руке кубок с вином. - Когда мне было семнадцать, я заметил, что Сьюзен изменилась. Она была уже не той Сью, что я знал - она вдруг стала слишком красивой. Такой, что хотелось совершать глупости, как ее идиоты - поклонники. Я не знал, что делать. Чувствовал себя глупо, да и вообще. - И как же ты выкрутился? - Эдмунд, забыв о маске напускного равнодушие, слушает брата, широко раскрыв глаза. Питер улыбается. - Да никак. Оно прошло само по себе. А потом уже я понял, что это вообще было. Ты взрослеешь, Эдмунд, просто взрослеешь. А этот процесс не проходит бессимптомно и бесследно, как говорит Сью. Так что все пройдет. Эдмунд улыбается уголками губ. И выдыхает. Пять. - Эдмунд! - кричит Люси. - Он сделал предложение! Что мне делать? Я не хочу замуж! Ей семнадцать. Эдмунду восемнадцать. К ней сватаются все, кому не лень. Сьюзен шутит, что сестра отбирает ее лавры. Но Люси не смешно. Она чуть не плачет. - Он такой грубый, этот Рамир! - она подбегает к брату и понижает голос. - Ужасно грубый и вульгарный. И он пригрозил, что если я не соглашусь, он соберет армию и пойдет на Нарнию войной! Что мне делать? Эдмунд обнимает сестренку и гладит ее по голове. Сам. - Мы что-нибудь придумаем, - обещает он. Сердце бьется все в том же ритме, не сбиваясь и не ускоряясь. Все снова как прежде. Переходный возраст закончился.

Caspian X: 1. Название: Бабушка Сюзи. 2. Автор: Franky Lesolitaire 3. Бета: Ник 4. Пейринг: а нету Оо 5. Рейтинг: PG - 13. Вам всем тут есть 13? 6. Жанр: mini, angst. 7. Саммари: Обычная история о необычной бабушке. 8. От автора: Сюзи. Да - да, она самая. Я люблю Сюзи. 9. Посвящение: Ле Снег. Да - да, Снежок, тебе =). И Сьюзи, конечно =* 10. Статус: закончен. У бабушки Сюзи теплые руки. Рамона знает много бабушек. Бабушка Бобби Пикетта, ее бойфренда, носит высокую прическу, которую обильно поливает лаком - как у Мардж Симпсон. Бабушка Лили Джиллрой, миссис Си, обожает костюмы из змеиной кожи и всегда носит их, несмотря на то, что выглядит это на ней донельзя нелепо. Бабушка Марины Рингуольд - благообразная старушка, носящая крупные бусы и фартучек в цветочек, пекущая пирожки с ревенем и обнимающая всех ее приятелей. А вот ее собственная бабушка не похожа на них всех. На дворе тысяча девятьсот девяностый год. Рамона Диллинжер живет в маленьком городке Фиртаун, в штате Мэн. Ее родители - Лен Диллинжер и Лора Клейборн - Диллинжер - известные адвокат и врач. Семья более чем благополучная. Каждую первую пятницу месяца устраивается барбекю для соседей. Детишки бегают и пускают пузыри в надувном бассейне; подростки играют на теннисном корте; взрослые разбиваются по половому признаку и обсуждают мировые проблемы за кофе на веранде довольно просторного дома. А в саду на заднем дворе заседают старички - обсуждают книги, фильмы 50-х годов и "старого маразматика" Рональда Рейгана. Эти старички напоминают Рамоне пестрый цветник. Миссис Пикетт - ромашка, миссис Си - дельфиниум, мистер Уайборо - гладиолус. А бабушка - роза среди них. Большая красная роза. С шипами. *** Ее зовут Сьюзен. Сьюзен Хелен Диллинжер. Ей шестьдесят два и она работает в местной библиотеке. Все любят ее за тихий голос и вежливые манеры. Все называют ее "леди Диллинжер" и все мужчины целуют ей руки при встрече. Но дома, исключительно для Рамоны, она бабушка Сюзи. Милая, родная, домашняя, пахнущая лавандовыми духами и пудрой. Женщина, которая любит расчесывать ей волосы старинным серебряным гребнем с резьбой и тихо - тихо напевать при этом незнакомые Моне песни. Тихо-тихо, робко, словно бы для самой себя. Тогда Мона начинает петь вместе с ней - благо мелодию она с детства запомнила. - Расскажи мне о них, бабушка! - шепчет она тихо, когда песня заканчивается. - Расскажи! И она рассказывает. О четверке великих правителей, двух великолепных королях и двух прекрасных королевах. О великом льве Аслане и молодом королевиче Коре. О добром фавне мистере Тумнусе и красавце-принце Каспиане. И когда она рассказывает о первых четверых и о последнем, в ее голосе появляется тот самый особый теплый огонек - который бывает, когда говоришь о том, кем дорожишь, кого любишь и желаешь увидеть снова. - Ты тоже была там? - спрашивает Рамона. Бабушка улыбается и кивает. - Была, милая. Только тогда я была не Диллинжер, а Пэвенси. Сьюзен Пэвенси, Великодушная королева, - бабушка опускает глаза и тихонько улыбается. - Счастливые были времена. - А я могу туда попасть? Бабушка Сюзи смотрит на Мону. Прямо, без обиняков. - Не буду врать тебе, милая. Если Он захочет - попадешь. А вот мне туда путь уже закрыт навсегда. В свои шестьдесят два она выглядит максимум лет на сорок. Волосы крашеные, на лице и шее никаких морщинок. Она чем-то неуловимо напоминает Эллен Пейдж - постаревшая девушка пин-ап. Сюзи в свои годы выглядит даже лучше, чем мать Моны. Но вот именно сейчас Рамона замечает седую прядь около бабушкиного виска. *** Бабушка Сюзи плачет по ночам. Рамона узнает это случайно. Кажется, когда она это узнала, она пробиралась на кухню за очередной порцией еды. В этот раз она пошла рядом со спальней Сюзи. И случайно услышала всхлипывания. Бабушка Сюзи рыдала в подушку, сжимая в руках какую-то рамку, которой Рамона раньше не видела. У Сюзи в комнате стояли фото - ее самой, родителей, отца. Но это - со старинной, причудливой рамкой - она видела впервые. - Почему вы ушли? - шептала бабушка. - Зачем оставили меня одну? Как вы могли так со мной поступить? Рамона видела черно-белое фото в рамке. В один прекрасный день она набирается смелости и просит Сюзи показать его ей. Бабушка тяжело вздыхает и достает из потайного ящика ту самую рамку. - Это мои братья, Эдмунд и Питер, - она с нежностью проводит пальцами по стеклу. - А это сестренка, Люси. Нас было четверо когда-то. - Ты общаешься с ними? - спрашивает Мона. Сьюзен молчит, а потом резко выдыхает и кладет фотографию обратно. - Они погибли. Все. Очень давно. Мона не знает, что сказать, поэтому просто кладет голову бабушке на плечо. И отстраняется. - Не прячь фото, пожалуйста. Оставь его, ладно? Фото остается. *** В год, когда Рамоне исполняется семнадцать, Сьюзен умирает от рака печени. Мона хорошо помнит, как из уютного будуара спальня бабушки Сюзи превратилась в больничную палату с ее тяжелым смрадом лекарств и медленного умирания. Помнит она и враз постаревшую Сюзи - тоненькую, почти прозрачную, в длинной хлопковой ночной рубашке, с сеточкой морщин на лице и с отвисающей на руках кожей. Тогда она проводила у ее кровати многие часы. И в один из таких дней Сюзи хватает Рамону за руку. - Я ухожу, моя детка, - шепчет она. - Все кончено для меня. Я хочу тебя попросить кое о чем. Ты выполнишь мою просьбу? Мона еле сдерживает слезы и кивает. - Попроси его. Попроси... как я умру. Пожалуйста. Пусть он позволит мне быть с ними. - Кто, бабушка? - Обещай, Рамона! Мона обещает. Сюзи затихает и улыбается. И от этой ее улыбки Моне хочется закричать. Ночью она долго не спит и смотрит в потолок. - Пожалуйста, - шепчет она. - Пожалуйста, появись! Выполни ее просьбу, кто бы ты ни был! Позволь ей соединиться с ними! И когда она погружается во мрак, перед ней предстает огромный лев с золотистой гривой. - Она будет, - говорит он. - Она будет с ними. Я обещаю. И исчезает. *** Сюзи хоронят с истинно английским размахом. Кремово-золотой гроб, огромное количество красных роз, рыдающие люди. Теплые слова о покойной, отпечатанные на похоронных карточках золотыми же буквами. Ресторан. Мона не роняет ни единой слезинки. - Ишь, каменная! - шепчет миссис Си мистеру Уайтчебелу и тот согласно кивает. - Нет бы хотя бы ради приличия! Мона не плачет. Потому что в последнем ее сне перед ней стояла королева Сьюзен Великодушная в окружении братьев и сестры. - Мы еще встретимся, - обещает она.

Susan Pevensie: Caspian X ну спасибо, Кася, заставил меня плакать с утра

Caspian X: Susan Pevensie *гладит по голове* не плааачь, дитятко. Конец хороший же.

Susan Pevensie: грустно мне от таких концов(((

Caspian X: Susan Pevensie *гладит по голове*

Vesper : я тоже поплакала грустно, за душу берет. ты молодец, Кась

Caspian X: Vesper *кланяется*

Caspian X: 1. Название: Ночные разговоры. 2. Автор: Franky Lesolitaire 3. Бета: Ник 4. Пейринг: а нету Оо 5. Рейтинг: PG - 13. Вам всем тут есть 13? 6. Жанр: mini, angst. 7. Саммари: Питер по ночам не спит. Люси тоже. Нет, это не уйбляинцест. 8. От автора: Кажется, это уже цикл драбблов получается Оо. 9. Посвящение: кому - нибудь, кто любит Питера. 10. Статус: закончен. Ночь душная, хотя на дворе еще не лето. Питер Пэвенси не спит. Под потолком мягко переливается светом газовый рожок, в камине потрескивают поленья, а он сам лежит поверх одеяла в пижаме и читает труды Зигмунда Фрейда. Читает и хмурится. Ему двадцать два года, он студент Лидского университета. Дома он ненадолго – через две недели его каникулы закончатся, и он снова уедет на год. Его мать работает белошвейкой, отец читает лекции студентам Имперского колледжа. Обычная жизнь обычного англичанина. Часы громко бьют полночь. У стены сонно ворочается девятнадцатилетний Эдмунд и бормочет что-то маловразумительное. Привычка бормотать во сне у него появилась давно. Первое время Питер слушал все, что он говорил, но потом перестал – как правило, все эти "речи" не несли в себе смысловой нагрузки. Сегодня он бормочет что-то вроде "капуста, капуста в кольчуге". Питер отшвыривает книгу и переворачивается на спину. Ему не нравится то, что он читает. Спиноза, Фрейд, Кант, Платон, Бэкон. Философы, психологи, политологи. Одинаковые мысли, повторенные и переложенные вольным речитативом несколько сотен раз. То ли дело в Нарнии... Когда Питер думает о Нарнии, ему перехватывает горло. Словно бы тугой комок подкатывается к самому его основанию и закупоривает голосовые связки, не давая даже звуку проникнуть наружу. Вспоминать о волшебной стране приятно, но больно – жизнь, прожитая там, все еще отголоском звучит в нем, и Питер Великолепный, Верховный Нарнийский король, иногда пытается прорваться в глубины сознания Питера-подростка и наполнить его своими чувствами, эмоциями и воспоминаниями. Пока что Питер сдерживает его. Преждевременный жизненный опыт ему не нужен. В коридоре слышны шаги, и Питер прислушивается. Легкие, шаркающие, шлепающие слегка – словно бы идущий человек надел на ноги тапки в три раза больше размером. Это не Сьюзен – вряд ли она вернулась с вечеринки так рано, к тому же, насколько помнит Питер, на ней были туфли. Его размышления прерывает свет фонарика. Старший Пэвенси зажмуривается. Когда фонарик выключается, он отводит от лица руку. – Ты что тут делаешь так поздно? – шепчет он. – Ты время видела? Ты же завтра с утра не встанешь, будешь носом клевать. Перед ним стоит Люси в длинной ночной рубашке. Рубашка, по всей видимости, раньше принадлежала Сьюзен. И если на той она смотрелась красиво, подчеркивая все изгибы округлой фигуры, то на Люси она попросту висит. Люси в свои семнадцать лет очень маленькая, невысокая и тоненькая – такое ощущение, что дунешь – сломается. Длинные волосы в отблесках затухающего пламени отливают рыжим. – Мне не спится, – шепчет она. – Можно к тебе? – Тебе не кажется, что времена, когда ты могла залезать в мою кровать, уже давно прошли? – спрашивает Питер. – Мы оба взрослые люди, Лу. Когда же ты повзрослеешь, наконец? – в его голосе сквозит нежность, прикрытая нарочитой подростковой грубоватостью. – Иди сюда, не мерзни, – он отползает к краю и освобождает Люси место. Девочка – девушка? – виновато улыбается и заползает под одеяло. – Эда не разбуди, – предупреждает брат. – Что стряслось, Лу? Обычно у тебя не бывает проблем со сном. Люси внезапно меняется в лице. Глаза становятся огромными и наполняются слезами. Она пытается спрятать лицо, но Питер оказывается проворнее – аккуратно берет сестренку пальцами за подбородок и разворачивает к себе. – Ну что ты, маленькая? – шепчет он. – Плохие сны? – Нет, – Люси мотает головой. – Нет. Мне просто приснились... приснились... они. Понимаешь? И мне вдруг стало так пусто, так больно одной, что я пришла к тебе. Питер отворачивается. Ему вдруг вспомнилось самое первое возвращение из Нарнии. Они с Люси переживали его тяжелее всех. Эдмунду и Сьюзи, логикам, привыкшим скрывать свои чувства, было как-то попроще, а вот им, импульсивным и впечатлительным... Люси тогда часто плакала. Кулаки самого Питера были разбиты в кровь. Они сидели по вечерам у камина как потерянные котята – жались друг к другу, пытаясь разделить общую боль надвое, немного уменьшить ее. Вот и сейчас, Люси пришла именно к нему. Не к Эдмунду, не к Сьюзи - к нему. – Скажи, Питер, ты часто вспоминаешь о... о них? – бормочет Люси сквозь слезы. Перед глазами старшего Пэвенси, словно в ретроспективе, мелькают воспоминания. Битва при Берунских бродах, посвящение в рыцари, коронация. Возвращение, принц Каспиан, вторая битва. Мгновения правления, ухажеры Сью, мистер Тумнус на государственном совете. Осознание того, что всего этого больше никогда не повторится, бьет словно наотмашь. Лицо Питера искажается, он подается навстречу и обнимает сестренку, тыкается губами ей в плечо – просто чтобы скрыть от нее проявление эмоций. – Часто, – шепчет он. – Часто, Лу. Они еще долго сидят так. И когда Сьюзен, не найдя Люси в комнате, идет в комнату мальчиков и видит их двоих, она не говорит ничего. Более того, снимает туфли и уходит как можно бесшумнее. В жизни есть вещи, которые никогда нельзя изменить. Сьюзен понимает это, как никто другой.

Caspian X: 1. Название: Реквием. 2. Автор: Franky Lesolitaire 3. Бета: Dorothy 4. Пейринг: нету. 5. Рейтинг: PG - 13. 6. Жанр: mini, angst. 7. Саммари: И так мне вдруг стало больно, что я готов был прокусить собственные вены. (кэ) 8. От автора: Нарния из меня в последнее время прет такими пачками, что ужас - ужас. Этот драббл довольно мрачен, но... Это было. Что - то вроде missing moments., которые Льюис не написал. 9. Посвящение: кому - нибудь. Да, кому - нибудь. 10. Статус: закончен 11. OST: Nox Arcana - Music box. Желательно слушать во время прочтения. Без ОСТа это совершенно не то. Вчера я получила телеграмму. Сегодня я иду их хоронить. *** Сьюзен молчит и мнет в руках носовой платок. Глаза ее сухие, лицо бесстрастно. Только вот она бледнее чем обычно, эта маленькая английская леди, едва - едва вступившая в самый желанный в жизни возраст. Церковь святого Джеймса полупуста. Но ни разу за всю ее историю в ней не проводилось таких масштабных похорон. Перед священником стоят девять гробов, некоторые из которых заколочены наглухо. Старенький падре Саломон тихо зачитывает тексты из Священного Писания, юный послушник играет на органе неумелый Реквием Ференца Листа. В углу на скамье всхлипывает Альберта Скрэбб. Ее муж, высокий, худой и некрасивый, прячет лицо в ладонях. Сьюзен не может выдавить из себя ни слезинки. Она неотрывно смотрит на тех, кого еще недавно провожала на вокзал в Ист - Сайде. Разум словно бы закрыт наглухо. Он не пропускает в мозг страшную правду. Он отгородил ее от всех внешних раздражителей. Мир теперь словно бы пропущен сквозь призму восприятия через толстую маслянистую пленку, которая приглушает все запахи и звуки. Органы восприятия работают отдельно друг от друга. Только глаза показывают все как есть, без приукрас и преуменьшений. Они все лежат перед ней. Гробы профессора Керка, Хелен Пэвенси и Джилл Поул закрыты. Но Сью и без этого знает, что маму опознали только по обручальному кольцу, а профессора Керка - по старинной татуировке Итонского колледжа. Лицо же Джил было изувечено так, что все решили поберечь нервы леди Скрэбб, обезумевшей после потери единственного сына. Последняя из Пэвенси неотрывно смотрит на родных, словно бы стремится выжечь их образа на глазной сетчатке, запомнить их навсегда. Мраморно - бледный Питер, на чьем лбу уже успела застыть величавая печать смерти. Эдмунд с морщинкой на лбу, словно бы от долгих дум. Спокойное алебастровое лицо Люси - такое ощущение, что она просто спит. -Pater noster qui in celis es, -шепчет падре Саломон. -Sanctificetur nomen tuum, - эхом отзывается Сьюзен. Рыдания тетушки Альберты становятся все громче. Они словно бы заполняют огромное пространство, отлетая и осыпаясь хрустальными отголосками от сводов церкви. Отец Юстаса обнимает свою жену. По его некрасивому лицу струятся слезы, которые он даже не пытается отереть. Сьюзен не роняет ни единой слезинки. Она словно бы каменеет изнутри. *** Дом встречает Сьюзен непривычной тишиной. Она слышит каждый свой шаг и шорох одежды. За ней все еще шумно всхлипывает тетушка Альберта. Она молчит. Она спокойна. -Ты в порядке, моя дорогая? - спрашивает ее тетя Альберта. - Сегодня мы ночуем здесь, ты не против? Сьюзен кивает. -Тебе нужно что - нибудь, милая? - спрашивает мистер Скрэбб. Сьюзен мотает головой. -Спасибо, дядя. Все в порядке. Отдыхайте. Чета Скрэбб удаляется, и Сью смотрит им вслед. Супруги цепляются друг за друга. Потерянные, словно бы лишившиеся опоры под ногами. Их жалко так, что щемит сердце. Но Сьюзен молчит. Она идет в их с Люси комнату. Она внутренне отказывается признавать эту комнату только своей. *** Вещи Люси аккуратно сложены в чемоданы. Сьюзен расправляет воротничок на форменном школьном платье сестренки - автоматически, словно сомнамбула. Одежду и игрушки она отправит в детские дома Лондона. Ящики, которые были собственностью Люси, тоже почти пусты, только лишь наполнены разнообразным мусором. Но в углу, в самой глубине одного из них Сьюзен вдруг замечает странный золотой отсвет. Через несколько мгновений в ее руках оказывается небольшая музыкальная шкатулка. Ее Сью видит в первый раз в жизни. Шкатулка выглядит... необычно. Такой резьбы девушка еще не видела. Такое ощущение, что мастер вырезал все фигурки на ней с таким расчетом, чтобы они казались движущимися в неровном свете свечей. Умелая рука мастера изобразила оленя и четверых всадников в лесу. Резкой ключик исписан непонятными письменами. Сью поворачивает его. Россыпь звуков давит ей на уши, переливается в голове металлическими отблесками. Ей чудится, что она слышит смех. Знакомый - знакомый, легкий, словно бы колокольчик, звякнув, упал в траву. -Эдмууунд, ловиии! - шепчет музыка голосом Люси. -Аккуратнее, Лю-у-си-и-и! Не задень нас! - отражается от стен голосами Питера и Эдмунда. Пустая комната наполняется звуками. Сьюзен слышит треск, словно бы от лопнувшего коленкора. Что - то теплое капает ей на колени, и она с удивлением осознает, что это ее собственные слезы. А потом ее хваленое самообладание рушится и лопается в мгновение ока. Сьюзен беззвучно рыдает, обнимая коленки. И боль - чистая, кристально прозрачная, вырывается наружу вместе со слезами. - Сьюзен! - слышит она тихий голос в углу комнаты и поворачивается. - Сьюзен! Она поворачивается и видит льва. У льва в глазах тоже стоят слезы. Он плачет вместе с ней. -Когда один путь заканчивается, начинается новый, - говорит он тихо. - Не думай, что больше не увидишь их, дочь Евы. Они всегда будут с тобой. "Они всегда будут со мной", - думает Сьюзен. И когда теплое дыхание льва касается ее волос, она видит их подле себя. Живых. Настоящих. И ее сердце больше не болит.

Artizar: последний заставил меня пролить слезинку правда если я не ошибаюсь, тела исчезли, так сказать, были сожжены взрывом поезда о___О

Vesper : Caspian X Касяяя очень грустно читать последние твои фики, но очень интересно



полная версия страницы